§ 4. Сведение и выведение

Сторону восхождения, специальной обязанностью которой является объяснение законов возникновения (и тем самым объяс­нение специфики) различных элементов в структуре органичес­кого целого, мы называем выведением.

Термин «выведение» у Маркса иногда встречается именно в этом смысле, чаще — вообще в смысле обозначения логическо­го процесса, ведущего к объяснению какого-либо конкретного явления (прибыли, цен производства и т.п.) и к определению соответствующей ему категории. Это вполне понятно: выраба­тывая метод восхождения в конкретном исследовании (в иссле­довании капитала), Маркс не ставил перед собой задачи в са­мом этом исследовании фиксировать различные стороны вос­хождения в особых определениях и терминологии. ·

Тот, кто читает «Капитал», из-за этого и даже благодаря этому затруднений не испытывает. Во-первых, потому что для читаю­щею на первый план выступает изображаемый предмет (капи­тал), а не процесс его изображения, не субъективная форма изоб­ражения. Во-вторых, если даже на процесс изображения внима­ние обращается, он выступает как процесс изображения данного конкретного предмета (товара, денег, капитала и т.д.), и как бы при этом отвлеченная (имеющая силу при изображении всякого предмета) терминология не применялась, в связи с данным со­держанием совершенно ясно, о чем идет речь. Сказать ли, на­пример, при объяснении прибыли «выведем прибыль» или «рас­смотрим форму проявления прибавочной стоимости», процесс объяснения прибыли и его понимание читателем от этого не страдает. Важно лишь, чтобы терминология не выходила за пре­делы метода восхождения вообще, т.е. характеризовала бы его с какой-либо стороны.

Нашей задачей является изображение того, как Маркс ис­следовал и изображал свой предмет, т.е. изображение восхожде­ния. Для этого нужно выработать особые категории, по отноше­нию к которым применяемые Марксом к исследованию капита­ла приемы мышления являются частным материалом.

Данное выше определение выведения еще недостаточно по двум причинам. Первая причина — неясность терминологии. Ее Ірсбуется пояснить, исследуется предмет, внутренне дифферен­цированный по своей структуре, т.е. сам представляющий связь ρ∣ι Iini¹IHbix предметов. Так, капиталистический организм имеет

в своем строении товар, деньги, различные формы капиталов, банки и т.п. Первый предмет по отношению ко вторым мы на­зываем органическим или диалектически расчлененным целым (выражения Маркса); второе по отношению к первому — эле­ментами его структуры; наличие и связь вторых — его структу­рой. Почему бы, спрашивается, не воспользоваться привычны­ми (и известными из курсов формальной логики) категориями «часть и целое»? Потому что они не выражают имеющее здесь место объективное отношение и соответствующую задачу его исследования. Конкретные науки почувствовали это давным давно и пошли по пути выработки других категорий: «орган», «форма», «вид», «тип», «организм» и т.д. В самом деле даже язык не поворачивается, например, назвать деньги частью товарного производства.

Категории «часть и целое» родились в чувственной деятель­ности человека и несут в себе все представления, связанные с практической сборкой и разборкой воспринимаемых вещей.

Раз первой школой выработки категорий «часть и целое» является практическая сборка и разборка вещей, в которой че­ловек более или менее строго определяет пространственные формы, место, роль и координацию (взаимоотношение) частей в целом, это накладывает печать на понимание взаимоотноше­ния частей в целом между собою и, в связи с этим, на понима­ние самого целого. Части схватываются в их внешнем (воспри­нимаемом) различии и прежде всего в различии, их отноше­ние — как внешнее соприкосновение, как координация, целое же — как определенным образом координированная сумма час­тей, выполняющих в силу своего различия различную заметную роль в целом.

Будучи применимы к предметам, складывающимся незави­симо от практики человека, эти категории — не слова, а имен­но категории с их определенным содержанием — дают возмож-

ность лишь фиксировать строение предмета в его внешне обо­собленных элементах и описать предмет в соответствии с его созерцанием по принципу: «человек состоит из туловища, ко­нечностей и головы».

Восхождение имеет своим предметом такое целое, которое является продуктом естественноисторического процесса, кото­рое складывается, разлагаясь внутренне, и разлагается, внутрен­не складываясь, в котором один элемент возникает из другого, которое есть одно (единое) в его внутренних различиях, эле­менты которого находятся в отношении субординации, т.е. за­кон возникновения и функционирования одних является зако­ном развития и существования других.

Внешне, в эмпирических проявлениях, элементы органи­ческого целого обособляются как отличные от других предме­ти, гак что возможно и абсолютно необходимо в начале позна­ния фиксировать их в отличиях посредством абстракций (так фиксируются, например, товар, деньги и т.п.). Но лишь с этого момента или при соблюдении этого условия встает специфичес­кая задача — раскрытие закона возникновения и специфики этих »лементов. Чтобы решить эту задачу, исследование должно дви- ііігьсяуже в сфере общего, т.е. выяснить возникновение того или иного элемента во всяком эмпирическом целом, т.е. в ка­ком бы эмпирическом целом он не проявлялся. Например, ВЫЯС­НИ Ib возникновение и специфику денег вообще. А это предпола- Hiei как раз отвлечение от всех индивидуальных различий эмпи­рических проявлений денег и процессов их появления, последние оікюятельства могут быть учтены лишь после решения данной шлачи путем соответствующей конкретизации. Это, далее, пред­полагает, как раз отвлечение от координации данного элемента с лругими в том или ином эмпирическом целом, — общие законы координации могут быть рассмотрены лишь после решения дан­ной задачи, а индивидуальные особенности того или иного слу­чая могут быть учтены по общим законам конкретизации.

(’ другой стороны, порой задача выяснения того, что дан­ные шементы есть действительно элементы одного органичес­кою целого, еще должна быть решена и должна быть уже реше- IIH₁чіобьі раскрыть их субординацию. Т.е. должно быть выявле­но то общее (хотя бы во внешней форме его проявления), дифференциацию и развитие которого они представляют. Так, Иісленис товара, денег, форм капитала и т.д. к их абстрактному I¹UiiiK'іIiy (к общему — к стоимости) явилось результатом дли-

2J3

тельного пути развития науки (хотя бы уже потому, что созерца­ние капитала как целого тем же путем, как созерцается живой организм, невозможно).

На следующем примере особенно хорошо видна новая, спе­цифическая для диалектического мышления задача исследова­ния.

Из сказанного вовсе не следует, что в мире существуют на ряду друг с другом только координированные и только суборди нированные целые, к которым должны применяться различные методы. Принципиально познание может раскрыть субордина­цию элементов в любом эмпирическом целом при условии кон­кретизации вплоть до индивидуальности. C другой стороны, элементы целого внешне выступают в эмпирических проявле­ниях в форме отношения координации и фиксируются как та ковые впервые в мире. Дело в степени развития способа позна ния одного и того же мира, в развитии метода науки.

Рассмотренная задача и содержание диалектического мыш­ления и должны быть зафиксированы в особых категориях.

Категория «часть и целое» образованы на основе наблюде­ния эмпирических частей и целых, как обобщение этих отно­шений, и имеют полную силу там, где речь идет о координации частей в целом. Они совершенно не пригодны там, где встает іадача раскрытия субординации элементов целого. Здесь целе­сообразнее говорить об органическом целом (о расчлененном едином общем) и элементах его структуры. Дело здесь не в том, чтобы привить, навязать конкретным наукам эту терминоло- I ию — задача второстепенная и никчемная, — а в уяснении смыс­ла задачи диалектического мышления.

Категории «часть и целое» в диалектическом мышлении, однако, не исчезают. Являясь одной из предпосылок категорий диалектики в смысле первоначальной формы их выражения, они на базе последних выступают как продукт самого диалектичес­кого мышления, движутся на его основе и играют вполне опре­деленную роль. Например, в формуле Т-Д-Т или Д-Т-Д’ акты Г-Д и Д-Т можно рассматривать как части процесса обращения. I Io эти части и это целое могут быть поняты (а не просто зафик­сированы в абстрактной формуле) лишь после того, как будез об вменено возникновение и тем самым специфика денег. По ■ним соображениям анализ целого на части и синтез частей мо­жет быть рассмотрен лишь после выведения и на основе его понимания.

В конкретных исследованиях часто для обозначения эле­ментов структуры целого применяется термин «форма», «фор­мы мысли», «формы капитала» и т.п. Здесь термин «форма» упот­ребляется в смысле «вид», «тип». В этом ничего страшного нет, сени не происходит смещения с категорией «форма», как про- іивоположностью категории «содержание». Страшно другое. «Вид» как категория, а не фигуральное выражение, имеет строго установившееся содержание: отражает отличие предмета отдру- I их такого же рода. Категории «род и вид» фиксируют опреде­ленные процессы мышления — установления сходства и разли­чии предметов или их групп, существующих наряду в простран-

стве и времени, и только. Диалектическое мышление эти про­цессы специфически не характеризует. И если оно объясняет, как происходит обособление элементов органического целого внешне, так то их фиксируют как виды одного рода, так это — следствие выведения, т.е. специфического процесса диалекти­ческого мышления. А эта специфическая задача и процесс кате­гориями «род и вид» ни в коей мере не характеризуется. Кроме того, категория «вид» не всегда создает даже видимости благо­получия. Например, логика различает «виды» суждений: по ко­личеству, качеству, отношению и модальности. Пусть она по­пробует расположить наряду, например, суждение единичное и утвердительное или отрицательное. Т.е. пусть приведет хотя бы пример суждений, которые бы обладали только количеством и только качеством. Эмпирические случаи суждений можно разде­лять на виды по признакам либо качества, либо количества, но не суждения как отвлеченные формы. Здесь отчетливо видно, что категории «род и вид» вырабатываются на основе различения и установления сходства (выявления общего) эмпирического мате­риала, предметов, существующих наряду, и только. Для объясне­ния же места самих абстрагированных признаков в соответствую­щем органическом целом они абсолютно непригодны.

Вторая причина недостаточности данного выше определе­ния выведения заключается в следующем. Возьмем такой при­мер. Товар есть элемент в структуре капиталистического произ­водства. Маркс раскрыл необходимые условия, т.е. закон его возникновения. Является ли это выведением? Нет. Здесь имело ме^рто углубление от формы к содержанию товара и лишь в свя­зи с этим были раскрыты необходимые условия возникновения товара — условия, образующие само содержание товара. При выведении же наоборот: раскрывая закон возникновения элемента органического целого, мы тем самым объясняем его специфику. Точно так же обстоит дело в отношении капитала и его форм, только в более сложной форме: раскрытие содержания капитала есть раскрытие условий его возникновения, выведение же форм капитала ставит задачей раскрыть их закон возникновения и не­обходимые условия существования и тем самым раскрыть их спе­цифику. Направленность процессов различна.

Очевидно, выведение предполагает какой-то исходный пункт, даваемый другими процессами, и вступает в силу лишь на основе их. Таковым является исследование содержания предмета, не за­висящее ни от каких новых элементов в структуре его. Так, чтобы

236 J

ВВъяснить формы капитала, требуется для этого первоначально раскрыть содержание капитала вообще безотносительно к этим формам. Иначе говоря, исходный пункт выведения образует вы­явление общего для всех элементов и анализ его содержания.

Отсюда ясным становится то, почему мы постоянно говори­ли о специфике элементов в структуре целого. Можно было бы сказать, что раскрывается содержание того или другого элемен­та, и это было бы верно, если бы мы рассматривали понимание этого элемента изолированно, как самостоятельный процесс. (В истории науки такие случаи возможны). Возьмем, например, исследование купеческого капитала. Исследователь имеет перед собой его частные случаи, абстрагирует его специфическую фор­му Д-Т-Д’ и ставит задачу раскрыть ее содержание, т.е. происхож­дение торговой прибыли. Исследование с необходимостью долж­но вывести за пределы непосредственного обращения — к тем эко­номическим отношениям, в которых существует купеческий капитал, и внутри которых он черпает свою прибыль; в буржуаз­ном обществе исследователь должен идти к производству приба­вочной стоимости, к промышленному капиталу и обнаружить, что юрговая прибыль — часть промышленной, достающаяся особому виду капитала в силу взаимоотношения их внутри общества.

Но уже здесь совершенно ясно обнаруживается, что пони­мание содержания купеческого капитала зависит от понимания промышленного капитала вообще. Содержание его -- есть со­держание всякого капитала или капитала вообще (в буржуазном обществе), как содержание денег есть содержание товара.

Но вместе с тем, купеческий капитал и деньги обнаружива­ют свойства, которых нет у промышленного капитала и товара и которые позволяют их отличить от них. Встает особая задача — нс просто раскрыть содержание этих элементов, а объяснить его в и\ отличии от товара и денег. Эта двойственная задача и озна­чает, чго требуется раскрыть содержание органического целого IiooGine и объяснить один из его элементов в его специфике особого элемента целого. Эту задачу и решает выведение на ос­нові* уже решенной задачи раскрытия содержания целого.

1 Іеобходимо заметить, что категорию «специфика» надо стро- Io обличить от категории «отличие» и соответственно опреде­ли I ь. Обычно они употребляются как синонимы, хотя еще в древности говорили о специфическом отличии. Разберем снача- Iii пример. Купеческий капитал впервые абстрагируется путем ні'пічсния его от других форм капитала, например, ростовщи­

ческого, от других способов получения «дохода», например, от ренты, от денег, как средства обращения, — как деньги, получа­ющие прирост денег путем торговли. Это — его отличие. И в этом отличии проявляется какое-то особое отношение, отличное от других отношений — от товарных просто и от экономических отношений той или иной формации. Это отличие — проявление особого содержания и сущности его —есть явление (поскольку мы его отличаем от других) и форма (раз в товарно-денежных отношениях скрыто какое-то содержание, какое-то экономичес­кое отношение, отличное от просто товарного).

Мы уже показали, что раскрытие сущности и содержания купеческого капитала зависит от исследования капитала вообще или промышленного (в других формациях — от исследования отношений данной формации, складывающихся независимо от товарных или обусловленных, и зависящих от господствующих отношений этой формации). Так вот: содержание элемента (ку­печеского капитала) понятое так, как оно проявляется в его от­личии или как оно образует это отличие, мы и будем называть спецификой его (купеческого капитала).

Т е. специфика есть сущностное и содержательное отличие или, точнее, сущность и содержание предмета, проявляющиеся во внешнем отличии и обуславливающие его отличие и отличи­тельную форму.

Различение категорий «отличие» и «специфика» очень важ­но, ибо это — отличие двух способов отражения. Отличие есть явление внешнее. Специфика есть содержание и сущность, внут­реннее. На таком примере можно показать, что выявление от­личия еще не есть раскрытие содержания и сущности предмета. Так, если мы знаем, что купеческий капитал есть капитал (род), применяемый в торговле (вид), мы еще не знаем, ни того, что такое капитал, ни того, как возможно его существование как капитала в торговле, т.е. не знаем, что такое купеческий капи тал. Тогда представляется, что давать прибыль есть свойство са мих денег, а давать в торговле — зависит от нашего произвола, тем более возможность переноса капитала в промышленность усиливает эту видимость. На этом примере особенно ясно вид­но наличие двух задач исследования: в первом случае — воспро­изведение в языке и мысли (в абстракциях) явлений, во втором случае исследование должно объяснить эти явления, раскрыв их сущность, т.е. объяснить, как то или иное явление и форма выте

кают из имманентного, специфического их содержания и сущ­ности. Специфика есть внутреннее, проявляющееся в отличи­тельной форме и явлении.

Возьмем еще, далее, такое пример. Конкуренция есть новое явление, специфическое для капитализма, и развивающееся с его развитием. Есть ли объяснение ее выведению? Нет. Конку­ренция есть лишь форма проявления имманентных законов, свойств капитала во взаимодействии капиталов, — поведение капитала во взаимодействии капиталов, зависящее от его внут­ренних свойств. Конкуренция не есть элемент структуры, а про­явление свойств, качеств элементов структуры. Элемент же струк­туры есть предмет, обладающий качествами, свойствами, кото­рые проявляются в той или иной связи. Или, элемент структуры сеть качество, новое качество по отношению к тому, на основе которого он возможен. Это именно элемент структуры.

Вернемся еще раз к тем же примерам, чтобы показать име­ющуюся здесь сложность.

Купеческий капитал зафиксирован, как он является иссле­дователю и практическому деятелю, т.е. в его отличии от других явлений: это — капитал в торговле. Легко сравнительно фикси­руется его форма: Д-Т-Д’. Исследовать его — раскрыть, откуда горговая прибыль берется, для чего надо понять содержание Капитала вообще, затем вывести его специфическое содержа­ние, специфику, объяснить его как качество, и лишь на этой основе становится возможным объяснение и формы его прояв­ления, т.е. всех его особенностей как самостоятельного предме­ті, всех особенностей, проявляющихся в той или иной связи, и фиксируемых непосредственным созерцанием. Объяснить всю Совокупность проявлений купеческого капитала в самых раз­личных связях, т.е. его явления, есть функция конкретизации Ihi основе выведения.

У Маркса встречаются выражения такого рода: свести внеш­нее, видимое движение к скрытому, внутреннему. Маркс гово­рінь «свести», но по существу метода Маркса задача эта решает­ся путем выведения, если на самом деле не имеет место другой процесс —' движение к форме, конкретизация. Декарт же, на- uOoρoτ, говорит, что надо восходить от простого к сложному, но Ни для кого не представляет сомнений, что в действительности ПН сводил сложное к простому.

Чтобы понять выведение в его специфике, надо уяснить его IiIiHPiiie от конкретизации. Для начала — с точки зрения его ∣∣(∣ιιιcro содержания. Содержание конкретизации, напомним, —

учет влияний, модифицирующих форму проявления рассматри­ваемого предмета. Содержание выведения — раскрытие меха­низма возникновения какого-либо элемента структуры органи­ческого целого, или раскрытие специфики этого элемента, или объяснение нового качества в жизни предмета.

Примером выведения может служить выведение денег Мар­ксом. При первом взгляде на этот процесс у Маркса выступает следующее. Чтобы вывести деньги надо от рассмотрения отдель­ного товара перейти к рассмотрению связи товаров, ибо деньги есть продукт взаимодействия всего товарного мира. В свою оче­редь, конкретизация должна учесть влияние денег на проявле­ние стоимости в форме цены и закона ее в форме колебания цен, т.е. конкретизация выступает как выведение и наоборот. Действительно, эти две стороны восхождения настолько тесно переплетаются, в особенности в I главе «Капитала», что, как правило, пишущие о логике «Капитала» их различия совершен­но не замечают. Между тем, это различные процессы, выполня­ющие различные функции в восхождении. Их связь и перепле­тение, их единство не устраняет их различия и даже, в извест­ном смысле, противоположности. Различные задачи единого процесса восхождения приводят к разделению его на различные самостоятельные процессы.

Основная трудность в понимании различия выведения и кон­кретизации состоит в том, что конкретизация смешивается с вос­хождением вообще. В таком случае выведение выступает как ча­стный случай конкретизации. Чтобы избежать этого, надо по мнить, что речь идет об исследовании диалектически расчлененного, органического целого, и процесс исследования представляет соединение самых различных приемов. Здесь имей место как конкретизация понятий о какой-либо стороне целого, так и выведение новых «сторон», новых качеств в структуре цело го. Называть выведение конкретизацией только на том основа нии, что оно есть элемент в восхождении к конкретному, значит, нужно было бы все стороны восхождения называть конкретиза­цией. Это, на первый взгляд, невинная игра в терминологию мо жет обернуться серьезной ошибкой. Тогда и перечисление сто рон созерцаемого предмета по принципу «этот стол черный, де ревянный, имеет ящик и т.д.» надо назвать конкретизацией, г.с восхождением, и от последнего остается одно название.

? Кроме того, если принять такую терминологию: называть все элементы восхождения конкретизацией, и затем перечис­лять виды его, то даже такая плоская манера изложения и пони­мания возможна лишь после выявления этих «видов». А как быть, если сами эти «виды» еше неизвестны или известны в такой поверхностной форме, что их даже не решаются смело зафикси­ровать как «виды»? Причем, тогда в число «видов» попадут про­цессы, прямо противоположные друг другу и порой по отдель­ности не дающие никакой конкретизации или даже наоборот. Выводя, например, какие-либо новые качества, мы этим еще ничуть не конкретизируем понятия о нем, ибо существование и отличие этого качества давно уже известно и зафиксировано в мысли. Здесь имеет место особым путем углубление к сущности явления. Не конкретизируется понятие о целом и на более глу­боко понятой основе: конкретизация должна быть еще продела­на па базе выведения. Выведение есть средство, безотноситель­но к конкретизации, которая в том или ином эмпирическом случае может и не производиться в зависимости от задачи. Так, выведение денег не конкретизирует понятия о деньгах, а вскры- Itiic г их специфику, и не конкретизирует понятия о товарном производстве в целом, ибо они были известны и до выведения. Повое, более конкретное понимание товарного производства. Может быть лишь дано еше на основе выведения денег.

Хороша была бы конкретизация понятия о капитализме у Лепина, если бы он ограничился выведением нового качества — монополий, которое заметно и без выведения и о котором знал Iic только Ленин. Выведя монополии, Ленин лишь на одной ін’ііове конкретизировал понятие о капитализме, рассмотрев Модификацию законов капитала на базе монополий, рассмотрев ЙШекающие из нового качества особенности и рассмотрев вза­имодействие массы отдельных монополий, «диких» и монопо­лій, отдельных капиталистических стран между собой. Выведе­ние, ι.e. раскрытие специфики нового элемента в структуре ка­пи нише гического организма, дало ключ к пониманию капитализма H нюху Ленина и взаимоотношения отдельных капиталистичес­ких организмов. Но это — лишь ключ, а еще не само действие посредством этого ключа.

Выделение выведения и качества особого процесса — абст­ракция, но необходимая. Без нее научный анализ восхождения Η»ΊΙΟ іможен.

Далее, при конкретизации, на каком бы этапе восхождения она не имела места, предмет берется всегда в данный момент, как он сложился к моменту рассмотрения, или отвлеченно от того, какие качественно новые элементы возникают в структуре предмета, или отвлеченно от других элементов. Например, кон­кретизация при рассмотрении закона стоимости постоянно имеет дело с этим законом, она лишь учитывает модификацию формы его проявления в той или иной данной связи. Если даже конк­ретизация учитывает влияние явлений, представляющих про­дукт развития предмета (т.е. исторически возникших новых эле­ментов в структуре данного предмета), она так или иначе рас­сматривает модификацию закона в данной точке в данной связи. Само влияние и связи берутся ею как факт, они даются другими процессами. Ее задача — проследить их влияние на рассматри­ваемый предмет. Т.е. продукт конкретизации — рассмотрение того же явления в различных связях, взятых как факт. Так вооб­ще товарное производство исследуется Марксом в чистом виде, конкретизация может учесть конкретные исторические условия и связи его возникновения и развития вплоть до индивидуаль­ности. Так вообще весь рассмотренный в чистом виде капитал может быть конкретизирован таким же путем. Например, Ле­нин — «Развитие капитализма в России».

При выведении социальной задачей является объяснение воз­никновения и специфики какого-либо элемента в структуре предмета (например, денег). При этом происходит как раз от­влечение от тех обстоятельств, которые учитывает конкретиза­ция, например, от отклонения меновой стоимости от стоимости и хлебаний их, от конкретных условий процесса возникнове ния денег и их эмпирических форм. Деньги выводятся в чистом виде, и процесс выведения есть процесс их возникновения, от­раженный в голове в чистом виде. Он может быть рассмотрен конкретно, как, например, в II главе «Капитала». Но при этом не исчезает специфичность самого хода выведения. Потому, как при выведении приходится отвлекаться от обстоятельств, учи тываемых конкретизацией, так и при рассмотрении его надо отвлекаться от конкретизации.

Приведем еще пример для ясности. Чтобы выяснить BO I никновение торговой прибыли и специфику купеческого капи тала, Маркс отвлекается от того, что часть обмена совершается непосредственно между самими промышленными капиталиста ми, что функции торгового капитала частично берет на себя

транспорт, — т.е. производит процесс изоляции. Конкретиза­ция должна учесть эти обстоятельств. Выведение оставляет их в покое и идет по другой линии — ему важно объяснить торговую прибыль в ее специфичности. Конкретизация, если она хочет в данном случае сказать что-то новое, а не просто констатировать влияние указанных обстоятельств, т.е. именно как конкретиза­ция, вступает в силу лишь после выведения.

Мы рассмотрели конкретизацию раньше выведения лишь потому, что она вступает в силу и до выведения, после раскрытия содержания предмета и в известной мере, как увидим далее, есть предпосылка выведения. Что она может быть проделана после выведения, абсолютно ничего не изменяет в ее обшей природе.

Далее, выведение должно опираться на рассмотрение свя­зей, ибо новый элемент может возникнуть только в связи пред­метов и никак иначе. Но и в этом отношении выведение отлич­но от конкретизации и противоположно ей: оно отвлекается от гех связей, которые берет конкретизация, и берет те, от которых отвлекается последняя. Для выведения денег безразлично, что меновые стоимости колеблются в связях товаров. Тогда как для Конкретизации безразлично переплетение актов обмена, т.е. связи структурные... Для выведения безразличны взаимные воздей­ствия, для конкретизации — взаимная координация. Человек, изучая предмет, в явлениях имеет одновременное действие свя­зей обоего рода. Познавая, человек должен производить абст­ракции — единый процесс восхождения раздваивается на про- пнюположные процессы, в единстве дающие целое. Они нераз­рывно связаны внутренне, это — один процесс. Но различие іпдач единого процесса восхождения приводит к раздвоению единого и образованию различных процессов, которые внешне ⅛!0Γyτ до такой степени выступать самостоятельно, что один Может сдержать в себе другой лишь в возможности. Отсюда со­мнется впечатление, что это — просто различные виды, суще - і иіуіощие наряду.

Действительный процесс познания необычайно сложен. В этом »нч ко убедиться, если перейти к рассмотрению выведения с дру- I ОЙ Cl ороны — со стороны отношения его к другому, противо- IIlIIKDKHOMy ему процессу — к процессу сведения.

Здесь противоположность процессов имеет другой аспект — пі IiCK i'отношения восхождения к тем процессам, которые имели первоначальной задачей исследование самих явлений — или ис- • мелование предметов, как они проявляются внешне. Возникаю-

шис здесь противоречия переплетаются с теми, которые имеют место внутри собственно восхождения, так что первый взгляд на историю науки дает такую пеструю картину, что единственно, кажется, о нем и можно сказать, так это общие фразы об измене­нии, развитии и т.п. В разделе о противоречии мы. таким обра­зом, дали крайне абстрактное и простое понимание как проти­воречия вообще, так и противоречия процесса отражения.

Мы сказали: сведение. Что это такое? В жизни предмета возникают качественно новые явления, которые внешне суще­ствуют самостоятельно и наряду с предшествующими и исходя­щими, находятся с ними и в отношении координации. Так, день­ги существуют наряду с товаром, деньги, как капитал, наряду с деньгами, как средством обращения. Мы оставляем в стороне такой факт, что деньги как капитал, например, содержат в себе, включают в себя в «снятом» виде деньги, как средство обраще­ния. Здесь важно то, что сказали перед этим.

Познание, впервые приступив к исследованию этих явлений, прежде всего фиксирует их в абстракциях. Дальнейшее познание при условии применения тех же средств сравнения ведет к тому, что в различных явлениях, выступающих для исследования наря­ду, выявляется уже внутри целого (данного круга исследования) общее. Когда исследователь затем при объяснении какого-либо явления указывает на другое, имеющее с первым общее, то этот процесс и есть сведение. Например, положение «деньги есть то­вар», является типичным результатом сведения.

Сведение нс следует путать с выделением общего (сходно го) при фиксирующем абстрагировании или фиксировании яв­лений в мысли. Результат фиксирующей абстракции — впервые фиксирование какого-либо явления в категории. При этом об щее для данного круга предмета есть и отличительные для них. При сведении мышление имеет дело уже с отвлеченными явле ниями, с их отличием. Например, товар и деньги уже известны Здесь исследователь в одном явлении аналитически обнаружи вает другое или другое рассматривает как первое. Например, деньги тоже товар.

Сведение, далее, не означает указание рода. При абстраги ровании какого-либо явления впервые род, т.е. круг предметов, внутри которых данный отличается от других, может вообще не иметь никакого отношения к исследуемому целому. Так, родом денег при их первом фиксировании может быть род того денеж ного материала, который наблюдается.

V Сведение выявляет общее для существующих⁹³ наряду явле­ний, но таких, из которых оно представляет продукт развития другого⁹⁴. Если исследователь не владеет диалектикой, для него это — просто выявление общего, которое отличается от фикси­рующей абстракции лишь сознательностью.

Сведение играет огромную роль в исследовании, для выве­дения оно — абсолютная необходимость. Но рассмотрим роль его пока самостоятельно.

В 1 главе мы поставили вопрос: откуда берутся те простей­шие определения, с которых начинается восхождение? Берутся у предшественников? Но это дела не меняет: откуда их взяли пред­шественники? Единственно правильный ответ — признание в восхождении его другой стороны — пути от конкретного к абст­рактному, т.е. признание противоречивости процесса. В том чис­ле признание роли сведения. Это подтверждается в истории на­уки. Вряд ли кто будет отрицать великое историческое значение сведения прибыли и стоимости, форм прибавочной стоимос- IH — к прибыли и прибавочной стоимости вообще. От необхо­димости проделать этот путь не избавляет и тот факт, если мы прочитаем у Маркса, что правильным в научном отношении является противоположный путь. Знание и умелое применение восхождения, выведения — в том числе, ведет лишь к тому, что характер и роль противоположного пути изменяется, становит­ся стороной восхождения. Но, повторяем, этот путь необходим. Иначе человек будет восходить не со знанием дела, а случайно: йрать первые попавшиеся под руку абстракции и проделывать массу попыток, которые лишь случайно могут привести к цели.

Путь этот исторический факт и историческая необходимость и истории науки. Признание его как стороны восхождения рав­носильно признанию материализма: познание начинается с на- (ниодсния эмпирических фактов. Отрицание его равно идеализ­му и схоластике, заменяющим конкретное исследование чисто умозрительными схемами.

Ошибка Гегеля заключалась в том, что он недооценивал IIVtrii, противоположных основным процессам восхождения, т.е. рнссматривал восхождение односторонне. В результате специ­фические законы самого процесса диалектического мышления

∖!,ι∕>hc К.K критике... С. 20.

^,'( нес і и, например, формы капитала к капиталу вообще — не значит ука- Iiiih их общее (ДД), а значит рассмотреть промышленный капитал (произ- IinⁱIc і во пі отвлечено от распадения ее).

у Гегеля исчезали, их место заняло в основном определение ка­тегорий и мучительное вытягивание одной категории из другой, а если они частично и были угаданы, то перепутались с общими законами диалектики с диалектикой суждений, умозаключений и других форм логики.

Сведение и выведение, как всякие противоположности, толь­ко во внутреннем единстве являются приемами действительно­го познания. Если сведение не дополняется выведением и на­оборот, они утрачивают свои качества таковых, и сведение пре­вращается в метафизическое отрицание развития, а выведение — в схоластическую спекуляцию, в которой из абстрактного рода по-гегелевски выводится чисто умозрительно вид. Примеры этого мы приводили.

Но как всякие противоположности, сведение и выведение внешне могут обособляться до такой степени, что целый период науки может характеризоваться одной стороной (например, в домарксовой классической политэкономии). Если при этом не знают диалектики, то неизбежна абсолютизация одной стороны познания и как следствие — метафизика.

Сведение — необходимость для диалектического мышления. Так, невозможно вывести деньги, не зная того, что деньги — товар, т.е. без сведения.

Другое дело, если исследователь ограничивается сведением, в таком случае сведение как специфическая сторона раскрытия развития исчезает, и к развитию применяются обычные приемы выявления общего (по крайней мере, так осознается сведение).

Надо сказать, что часто метафизику представляют очень уп рощенно: мол, отрицает метафизик развитие, и все тут. Что были в истории науки такие, это факт. Но речь идет о добросовест ных исследованиях, у которых метафизика является не только их мировоззрением, но и следствием способов исследования Более того, даже такие плоские экономисты, как Д.С.Милль, считали, что деньги возникают; Адам Смит считал, что капитал возникает и т.д. Метафизика их не в этом проявляется, а в том, что они не могут раскрыть развитие в их приемах исследования. Метафизика их в том, что сведя деньги к товару, не могли выве­сти их специфики, свели формы прибавочной стоимости к при были и к прибавочному труду, но не могли развить их. Исследи ватель с необходимостью приходит к метафизике, если не вла деет выведением и, значит, не осознает самого сведения. От этою не спасет и то, что ему прекрасно известно отличие сводимою

явления от того, к которому он сводит его. Так можно свести процент к прибыли и знать его отличие, но эго ничуть не гово­рит о том, что понята специфика процента. Наиболее интерес­ным здесь является то, что известное из внешних наблюдений явление при ограничении сведением в рациональном объясне­нии исчезает. Пример этому мы приводили в первой главе (по­нимание прибыли у Рикардо; точно также у него обстоит дело с рентой).

Если не проводить различия выведения и конкретизации, го (в связи со сведением) неизбежна путаница. Тогда, напри­мер, различные формы капитала надо будет не выводить в их специфике, а просто рассмотреть их как модификации капитала вообще в связи с их особым употреблением. Любой вульгарный жономист с радостью подписался бы гюд этим.

Сравним теперь сведение с изоляцией. Вторая есть отвлече­ние от всех связей предмета, влияющих на форму его проявле­ния. Первое означает выделение свойств одного в другом, пред­ставляющем его развитие. Это — совершенно различные процес­сы, представляющие стороны различных процессов — выведения и конкретизации (в узком смысле ее). Например, сведение форм прибавочной стоимости к прибавочной стоимости вообще озна­чает выявление в них общего (прирост стоимости) и исследова­ние затем содержания его. Изоляция требует отвлечься от всех обстоятельств, не влияющих на содержание прибавочной стоимо­сти, -- от связи капиталов, от связи с общим товарным обраще­нием и т.д. При этом изоляция и сведение взаимно проникают Друї друга. Изоляция есть и отвлечение от различий форм приба­вочной стоимости, т.е. сведение, а сведение — изоляция от них. Выше в параграфе о конкретизации мы уже говорили, что при H няіяции первоначально безразлично значение обстоятельств, от KOiOpbix происходит отвлечение. Теперь обнаруживается, что изо- чн і ши неразрывно связана со сведением и внутри их взаимодей- ⅛1B∣ihпроисходит известная дифференциация, имеется различие, по становится реальностью лишь на основе различия выведе- φ∣>ι и конкретизации.

Гак что действительные противоречия процесса познания Жедставляют очень сложную картину. Мы изобразили самое ffih∣∣Hoe, но и оно уже требует рассмотрения раздвоения позна- IUtH по крайней мере в нескольких аспектах: конкретизация и НЫпецепие, конкретизация и изоляция, выведение и сведение, I IhHICIIIie И ИЗОЛЯЦИЯ.

В дальнейшем мы будем рассматривать только сведение и выведение и преимущественно с точки зрения выведения.

Сведение и выведение не следует смешивать с индукцией и дедукцией. Можно, конечно, последние термины применить и к диалектическому мышлению с приставкой «особого рода» и с разговорами о их «единстве». Но это вносит путаницу примерно такого же рода, как оперирование биологической терминологи­ей с любыми уточнениями в науке об обществе.

Прежде всего, под индукцией и дедукцией понимают опре­деленные формы умозаключений, которые к сведению и выве­дению никакого отношения не имеют, хотя и могут входить в качестве составных элементов в той или иной процесс. Сведе­ние и выведение — не умозаключения, а... сведение и выведе­ние. Это — своеобразные формы абстрактного анатомирования предмета, внутри которых имеют место умозаключения, но спе­цифику образуют именно сами эти абстракции.

Что это ни дедукция, ни индукция в смысле умозаключе­ний, доказать легко. Во-первых, здесь нет причинной зависи­мости, значит имеют место совсем другого рода процессы. Если мы имеем товар, то из этого еще не следует, что есть деньги. Здесь так: есть товар, есть деньги, надо раскрыть механизм их возникновения и специфику. Поскольку умозаключение при­обрело прочность предрассудка, то исследователя так и тянет что-либо подобное примыслить и в отношении процессов диа­лектического мышления. Но — увы, это качественно новые про­цессы, абсолютно не сводимые к умозаключениям. Во-вторых, сведя например, торговую прибыль к промышленной, МЫ HC имеем, однако, права о первой сказать все, что можем сказать о второй, как в дедукции. Дедукция есть подведение под общее, а не выведение специфического. Еще резче это видно в отношс нии процента и ренты. А самое главное, что здесь ничего нс надо обобщать и идти к частным случаям. К частным случаям путь лежит через конкретизацию, а в отношении обобщения ясно: здесь исследование движется внутри одного и того же об щего и уже общего.

Индукция и дедукция понимаются в более широком смыс ле: индукция — как наблюдение эмпирических фактов и фик сирование их в мысли, а дедукция — абстрактное, логическое, мышление вообще. В этом смысле индукция и дедукция у Map кса совпадают: логический процесс имеет целью исследование эмпирического материала. Но если понятие «индукция и дедук

имя» имеют такое расплывчатое содержание, и если мы пре­красно можем без них обойтись при характеристике диалекти­ческого мышления, так стоит ли их за уши тянуть к ответу и придумывать им какое-то новое содержание? Они сохраняют іначение в мышлении диалектики, но они не характеризуют его как диалектическое.

Возьмите пример. Маркс берет всякий товар для анализа его меновой стоимости. Требуется ли здесь индуктивное обо­собление? Здесь не требуется распространять свойство быть ме­новой стоимостью на все продукты. Здесь мысль идет так: раз продукт — товар, он имеет меновую стоимость, и наоборот, ибо быть меновою стоимостью равно быть товару. Это одно и то же с точки зрения самого понятия. Это свойство — меновая сто­имость или продукт как обмениваемый — и подлежит исследо­ванию. Здесь с самого начала результат исследования имеет об­щий характер, ибо обшее-то и исследуется. В отношении дедук­ции мы уже неоднократно говорили: путь от общего к единичному ідесь опосредован длительной конкретизацией.

Короче говоря, нас в данной работе не интересует, то, ка­кие умозаключения применяются внутри тех или иных процес­сов и вне их. Нам важно то, какие противоречия обусловливают VliMH эти процессы, каковы их начальные и конечные пункты, Каков их ход, не зависящий ни от числа, ни от форм умозаклю­чений, и в чем характер нового знания, даваемого ими. Короче іоворя, надо в исследовании диалектического мышления оста­ми и> в стороне все аналогии с формами формальной логики, и прежде всего с ними. Здесь такое словесное сходство вредит, инлавая иллюзии «тех же приемов».

Прежде чем перейти к более детальному рассмотрению вы- lw/іепия, еще несколько замечаний.

Задача выведения — во-первых, объяснить закон возникно- IwniiM какого-либо элемента или нового качества в структуре Iiprлмета. Исследование с необходимостью может вывести этот пігмент, если он является результатом имманентного развития Предмета или вытекает из имманентных законов предмета. Если KBkoc либо явление не вытекает из законов самого предмета и Ilv представляет его собственный элемент, то исследование мо- ♦VI )|ишь учесть это явление при конкретизации или объяснить ріппо шикновение извне данного предмета, даже безотносительно к Vio исследованию. Во-вторых, вывести какой-либо элемент, пи Iapaiiee предполагает, что элемент имеет общий характер.

без этого выведение его невозможно, ибо оно предполагает све­дение. В-третьих, объяснить возникновение — не значит ука­зать где впервые и при каких эмпирических условиях появился данный элемент, а значит объяснить закон возникновения, раз он возник, объяснить необходимую зависимость исторического процесса. В-четвертых, вскрыть закон возникновения — вскрыть закон существования, ибо закон имеет общий характер и имеет силу для воспроизведения данного элемента и в данный момент и всегда, раз он существует. В-пятых, раскрытие закона возник­новения означает — раскрытие того, как рассматриваемый пред­мет в своем существовании порождает свой элемент. Это совпа­дает с раскрытием специфики элемента. Например, специфика купеческого капитала — это ставший функцией самостоятель­ного капитала функциональный отдел промышленного капита­ла, торговой прибыли — обособившаяся в форме прибыли са­мостоятельного капитала в силу особого разделения труда часть прибавочной стоимости. Вывести элемент — раскрыть его спе­цифику, проявляющуюся в его отличии.

Из сказанного сравнительно легко можно дать схему выведения. ]. Зафиксирован элемент в его отличии, как особое явле ние, и элемент, к которому первый сводится, точно так же как особое явление наряду с первым и отличное от него. Вместе C тем отвлечен и зафиксирован их род, причем то свойство их. которое служит основой различения их друг от друга, является основой и рода. Процесс сведения заключается не в указании рода — это сделано — а в обнаружении зависимости понима нкт первого от понимания отличия второго относительно пер ΒΟΓΟ. В форме МЫСЛИ ЭТО фиксируется так, ЧТО первый BbICI V пает как второй.

2. Противоположный процесс — выведение или объяснение первого элемента как продукта развития второго.

3. Исходный и конечный пункт — тот же элемент. Разлп чиє -- в содержании знания о нем. Источник нового знания, очевидно, в исследовании содержания второго элемента — он превращает образный путь в выведение специфики первого эле­мента. Это исследование образует посредствующее звено про цесса понимания элемента, раздваивая указанную зависимое и. понимания на сведение и выведение.

Перейдем к рассмотрению выведения.

Всякий процесс выведения имеет две стороны:

1) выведение самого элемента структуры органического це­лою (например, выведение денег);

2) выведение той формы, в какой проявляется содержание целого в связи с возникновением выводимого элемента (на­пример, выведение цены). Эти две стороны неразрывно связа­ны. Например, вывести деньги — значит вывести форму цены. Ilo смешивать их ни в коем случае нельзя. Вторая сторона го­ворит о том же содержании в новой форме, первая — о специ­фическом содержании нового элемента. Далее мы увидим, что характер отношения этих сторон к исходному пункту выведе­ния различен.

Процесс выведения осложняется массой других процессов. Ilo первых, сам выведенный элемент подвергается исследова­нию в его специфике и относительной самостоятельности. На­пример, в купеческом капитале: его специфическая форма дви­жения, относительная независимость от движения промышлен- Hoi о капитала, характер его постоянного и переменного капитала И IJU Здесь имеют место все те процессы, которые имеют место Il исходном пункте, только опосредованные, модифицирован­ные процессом выведения. Например, вопрос об участии торго­вою рабочего в увеличении стоимости может быть понят лишь при условии выведения купеческого капитала.

Во-вторых, после выведения элемента исследуется влияние ею на форму проявления законов, обнаруженных уже в исход­ном пункте (например, влияние торговой прибыли на уравне­ние нормы прибыли). Здесь имеет место конкретизация, кото­рая точно также отличается от простой (где воздействующие Hiijiciimmберутся как факт) тем, что опосредованна процессом ЦЫ веления. Исследование этих процессов в их опосредовании имнедением представляет интерес. Но рассмотрение их в дан­ной работе сделало бы ее бесконечной.

В-третьих, после выведения элемента исследование должно IlllVCMOTpeTb изменение всего целого. Например, движение TO- Iiiipa на базе денег принимает форму обращения: Т-Д-Т. Это в H IiiecnioM смысле есть конкретизация понятия о целом. Но при юнкретизации исследуется модификация формы проявления ною же), здесь кроме того, исследуется новое — последствия ни іннкновения данного элемента. Потому это особый процесс, і иіиріліі должен быть рассмотрен после выведения.