§ 8. Рассудок и разум

То, что человек существо разумное, утверждается обыч­но как нечто само собой разумеющееся. А различение рас­судка и разума давно имеет место в философии. Но ясного указания на то, в чем заключается особенное содержание разумного и рассудочного, как и в обыденном мышлении, долгое время в философии не было.

Только в XVIII в. И.Кантом было достигнуто достаточно строгое разграничение этих понятий. Этому в значитель­ной мере способствовало то, что Кант кардинально изме­нил понимание самого предмета философии. Он считал, что философия должна заниматься исследованием самой способности человека познавать мир, а не вопросом о том, каков есть мир сам по себе. Прежде чем перейти к размыш­лениям о том, как человек познает мир, надо, по Канту, посмотреть, какова природа человеческих способностей, каковы их пределы и возможности. Такое исследование он назвал критикой. Поэтому его основные труды, посвящен­ные этой проблеме, и называются: «Критика способности суждения», «Критика чистого разума», «Критика практиче­ского разума» и др. Испытание человеческих способностей познавать означает полный поворот философии от внешне­го мира к самому человеку. Такой поворот сам Кант назвал «коперниканским переворотом», который он совершил. Тем не менее Кант рассматривал мышление в основном в рамках познавательного отношения.

О том, что пространство и время Кант рассматривал не как формы внешнего человеку мира вещей, а как формы чувственного восприятия, говорилось ранее. Точно так же, по Канту, имеются в мышлении каждого индивида доопыт- ные, т.е. априорные логические формы. Сфера чувственно­сти предоставляет логическому мышлению материал, пред­мет, содержание, т.е.

Не останавливаясь на других сторонах учения Канта, можно в целом согласиться с основным признаком рассуд­ка, им указанным. Хотя он не выходит за пределы самого мышления, но видит в познании основное дело, чем един­ственно может заниматься рассудок. Рассудок должен дей­ствительно познавать внешние и внутренние условия жиз­ни человека, составлять о них понятия. Целостность содер­жания рассудка есть целостность внешнего человеку содер­жания, хотя и в нем самом, в его мышлении. Что бы быть в согласии с внешним ему миром, человек должен познавать его, создавать в своем мышлении его адекватный образ. Как уже сказано, формы мышления у Канта изначально гото­вы, это организующая содержание активная форма, как

бы сосуды различных форм, в которые вливается содержа­ние, податливо принимающее их конфигурацию. Поэтому формы понятий не являются результатом обобщающей деятельности мышления, они не рождаются из материала чувственности. Понятие есть единство содержания и фор­мы. Без этой активно творящей формы из одного только синтезаэмпирического материала, по Канту, никогда не по­лучилось бы безусловно необходимой и всеобщей формы знания о сущности вещей, о законах природы, ибо обобще­ние какого угодно количества данных о единичностях не бу­дет иметь безусловно обязательной силы к последующим данным опыта. Абсолютно безусловная и необходимая сила знания в отношении любой единичной формы мыш­ления диктуется ими, поскольку они независимы от опыта.

В содержании рассудка человек, воспроизводя целост­ность внесубъектных процессов, интегрирует ее в свою субъектную, душевно-духовную целостность, ибо, как уже известно, человеческая целостность не есть просто отра­женная целостность внешних обстоятельств. Человеческая душевно-духовная целостность обеспечивается един­ством целостной ориентации человека, выражающейся в единстве всех его действительных и возможных целей. Мышление на этом уровне единства может быть названо разумом. И.Кант примерно так и определил свое понима­ние разума. Действительно, он назвал объединяющее на­чало идеей разума или идеей блага. Здесь он определенно следует за Платоном и Аристотелем, у которых эта идея, правда, была внемировой, вечной и абсолютной. Эта идея, какое бы конкретное содержание она ни имела, посколь­ку это зависит от того, что именно сочтет каждый инди­вид благом для себя, подчиняет себе все остальные цели и

формы мышления, и тем обеспечивает единство мышле­ния индивида.

Зная, конечно, о нарастающей тенденции своекоры­стия в отношениях людей между собой и к природе, Кант выдвигал нравственную заповедь (максиму): относись к другому человеку не как к средству, а как к цели. Он имел в виду, что относиться к другому человеку как к средству означает использовать его для своих, только себе выгодных целях, а не заботиться о нем, рассматривать его как цен­ность сама по себе.

Следовательно, как показывает и сам И.Кант, любая цель, которая делает душевный мир индивида целост­ным, не делает егообязательно и разумным. Разумность - не внешний признак и не любая целостность души. Например, своекорыстные цели, хотя и могут обеспе­чить целостность души, но не обеспечивают разумность. Признак разумности - найти такую идею и на ее основе такую цель, которая может вести индивида к гармонии с миром, с другими людьми и подчинить этой цели все дру­гие душевные силы, содержание всех других форм и спо­собностей своих, жить во имя этого.

О том, что ложная по содержанию ценность, которую люди выбрали как жизненный мотив, ведет в конечном счете к разрушению мира и себя, мы уже знаем. Так случи­лось с европейской, а теперь во многом и азиатской исто­рии с тем, что называется рационализмом. Рационализм (Ratio - разум) связывался со стремлением думать и по­ступать строго по логике, по внутренней необходимости внешней реальности. А эта реальность, в особенности природная, обычно являет собой некую сложившуюся устоявшуюся форму бытия, где превалирует логика само­воспроизведения этой формы. Эта логика или внутренняя необходимость главным образом сводится к причинно­следственной логике. Для того, чтобы постоянно, в нарас­тающем темпе эксплуатировать эту реальность, человеку

необходимо все шире и шире познавать именно такие при­чинно-следственные цепи, что в конечном счете свелось к отождествлению рационализма с причинно-следствен­ной логикой. Чем больше рационализм отождествлялся с причинно-следственной логикой мышления и действия, тем дальше он начал отходить от действительно разум­ного. Такой рационализм переносится, естественно, и на устройство человеческого бытия, он начинает становиться ведущей ценностью в социальной организации, которой человек должен подчиняться и служить. Поступать разум­но будет означать теперь поступать по логике причинно­сти, являющейся неумолимой и необходимой. Наше бы­тие наподобие бытия природы определяется заложенной в нем причинностью обеспечить свое существование, дик­туется и оправдывается этой причинностью. Ею можно оправдать своекорыстие каждого и всеобщую войну всех против всех. Так называемая научная рациональность до­вольно часто сводится к подобному пониманию.