§ 4. Сознание и бессознательное

О том, насколько сложен психический и духовный мир человека (греч. psyche - душа), становилось яснее в последние два столетия. До этого многим мыслителям ка­залось, что душа человека состоит только из более или ме­нее ясно осознаваемых психических актов.

В то же время о том, что в душевных движениях име­ются и такие, которые сами люди не сознают, догадыва­лись давно. Одним из них, заговоривших об этом вполне утвердительно, был Г.В.Лейбниц (1646-1716). По Лейбницу мир состоит из бесчисленного количества монад, каждая из которых есть замкнутая субстанция. Каждой монаде, даже явлений неорганической природы присуща опре­деленная жизненная сила. В органическом мире монадам свойственна душа, у которой, правда, нет еще разумения, т.е. сознательного акта. У людей жизненной точкой явля­

ются уже духи, в значительной мере сознающие себя. С полным сознанием мыслит только бог.

О неосознаваемых психических процессах ставил во­прос В.Вундт и др. Однако то большое место, которое не­осознаваемая психическая деятельность занимает в душе человека, было открыто и обосновано австрийским психо­логом и социологом З.Фрейдом (1856-1939).

Самый первый, непосредственно наблюдаемый при­знак, отличающий сознание от бессознательного, это то, что человек всегда так или иначе знает осознаваемое со­держание своего мышления, тогда как о психических ак­тах, протекающих вне сферы сознания, он не знает, не за­мечает, не может дать себе отчет о том, как, когда они про­изошли и о чем они говорят.

Но прежде всего попытаемся уяснить, что такое созна­ние. Поскольку в истории философии мышление челове­ка фактически отождествляли с той его частью, которую мы обозначаем как сознание, то об этом последнем сло­жился целый ряд концепций. Многие из них опираются на существующие в повседневных суждениях людей пред­ставления, возникшие из практического опыта. Только с

XVII в. начали осмысливать рефлексивную природу со­знания. Р.Декарт рефлексией называл познание челове­ком собственного мышления, мышления о мышлении. Точнее, это не мышление одного человека о мышлении другого или мышлении и его результатах вообще. Это когда данный единичный человек, человек Петр, размыш­ляет и в этом же процессе размышления размышляет о своем этом размышлении. Размышление, которое в этом же процессе одновременно ведет размышление о самом себе. Это - рефлексия потому, что мышление человека, если брать его со стороны отражения объекта, выходит из собственных границ, доходит до предмета своего отраже­ния и возвращается к самому себе, произведя как бы не­кую дугу. Латинское слово «гейех1а» и означает обращение назад к источнику движения. Сознание и есть такая психи­ческая деятельность человека, когда она одновременно на­правлена на внешнюю действительность и на образование, формирование, созидание самого себя, на утверждение некой ценности, на освоение и отражение действительно­сти и психический контроль, наблюдение и видение этого процесса.

Высший уровень рефлексии в мышлении - превра­щение мышления в предмет самого мышления, не только в смысле познания мышлением самого себя, как говорит Шарден, но главным образом созидание, формирова­

ние мышлением самого себя, своего содержания, своих форм, построение координации и субординации этих форм, своей внутренней структуры на основе определен­ной, принятой индивидом ценности. Когда то, как осу­ществляется мышление, правила его функционирования и предпосылки, основные его формы и их отношения, образующие его структуры и т.д. становятся предметом человеческого познания, то мы имеем, можно сказать, чи­стую форму рефлексии, чистое кружение мысли в своей собственной сфере. Следовательно, науки, исследующие мышление, психику в различных аспектах, и философия являются видами и направлениями такой рефлексии. На высшем уровне рефлексии, сознания человек способен к самоотчету, к самопознанию и к созиданию собственного «Я» с полным знанием того, к чему он стремится, зачем, почему и как.

Природа сознания есть в то же время природа чело­веческого отношения к миру, есть основное ядро этого его отношения. Если он в сознании пытается осознанно стро­ить свое «Я», то - это, понятно, строение своей специфи­ки, нахождение своего смысла бытия в мире и приведение всего остального содержания своей души в соответствие с этим, значит, это одновременно строение своего отноше­ния к внешнему миру.

Как и раньше отмечали, самосозидание человеком происходит в его идеальном мире, он создает себя, созда­вая свой смысл в жизни, свою ценность, которому себя по­свящает, или отказывается, уклоняется от такого созида­ния, но это невозможно без содержательного отношения с остальным миром, без усвоения, оценки, осмысления его.

такое существо может относиться и к себе как к чему-то иному, внешнему, когда оно может видеть себя не толь­ко со своих собственных позиций в мире, но и с позиции других, смотреть и видеть себя глазами других. Такое ви­дение способствует тому, что сознание человека может вы­рабатывать вполне объективное содержание и о мире, и о себе. Только такое отношение имеет возможность быть универсальным, а не частичным и узким, при всей своей специфичности.

Следовательно, быть человеком сознательным по су­ществу означает быть субъектом, в полном смысле, т.е. тем, кто владеет собой, своим бытием, сам определяет свои мо­тивы, потребности и цели, то, к чему он устремлен, свое жизненное назначение. В какой мере каждый индивид и человечество в целом является субъектом, можно сказать, в такой же мере в их жизни расширяется и углубляется сфера сознания и наоборот. Под этим углом зрения созна­ние действительно является и истоком и продуктом исто­рического развития человека. У каждого отдельного инди­вида, у различных социальных групп и этносов его место различно. Таким образом, человек, владеющий своим де­лом и масштабно, и в перспективе, во времени, в какой-то мере видит свою душу как ярко освещенный ландшафт, который он может перестраивать. В истории науки извест­но, что многие открытия сделаны их авторами именно в то время, когда они об этом не размышляли, а в отдельных случаях - даже во время сновидения. Конечно, ученые до этого долго думали об этой проблеме со знанием дела и осознанно, но осознаваемый процесс мышления может перейти и в сферу неосознаваемых процессов и идти под­спудно. А поскольку накопленные эмпирические факты не дают картину целого, то поиски ответа на вопрос, «что такое данное явление?», могут быть завершены лишь на­хождением той ведущей связи, которая лежит в основании этого целого.

может осуществляться как озарение, которое приходит на ум человека не вследствие последовательного логического выведения одних мыслей из других, т.е. сознательного на­меренного акта, а неожиданно, как будто случайно увидел то, что раньше не замечал. Можно сказать, что представ­ление картины целого внезапно появляется в сфере со­знательного размышления из сферы бессознательного, где поиски ответа, видимо, происходили непрерывно.

Многие повседневно отправляемые человеком психи­ческие акты, превращаясь в стереотипы, перестают быть осознанно осуществляемыми процессами, т.е. переходят в область неосознаваемых. Например, хождение, вождение автомобилем и т.д.

Когда человек обучается вождению автомобиля, все необходимые процессы усваиваются и осуществляются им с напряженным вниманием, все они проходят у него в отдельности и в последовательности полностью созна­тельно. Но когда он настолько овладел этим, что стал сво­его рода мастером, они превращаются в автоматически осуществляемые психические акты. У такого мастера они уходят на второй план процесса мышления, по выраже­нию З.Фрейда, - в предсознательные сферы. Теперь во вре­мя вождения машины он может серьезно размышлять о каких-то других предметах, что будет проходить на перед­нем, т.е. сознательном, плане, тогда как психические акты, обеспечивающие вождение машины, - на втором. Первое у него будет отличаться ясностью, он может давать себе от­чет о том, что и как он думал, тогда как о том, что проис­ходило на втором плане его психического поля, у него мо­жет остаться только смутное представление, а иногда этот второй план может быть покрыт полным мраком.

О том, что привычные автоматические действия людей управляются соответствующими психическими мотива­ми, потребностями, импульсами и т.д., тоже принявшими чисто автоматически и неосознаваемый характер, З.Фрейд

приводит множество примеров. Так, он в частности пока­зал это на следующем эксперименте. С согласия одного из своих пациентов З.Фрейд провел с ним сеанс гипноза, во время которого внушил ему, что после сеанса он должен раскрыть свой зонт.

З.Фрейд считал, что главным источником образо­вания обширной сферы бессознательного «Я» является противоречие в основном между естественными, при­родой данными потребностями, с одной стороны, и по­требностями или мотивами, принятыми в той или иной культуре, к которым индивид принадлежит и требова­ния которой он разделяет, с другой. Несовместимость и враждебность и тех и других побуждений, имеющихся в одной душе, приводит к душевному конфликту, борьбе их, которая обычно заканчивается «вытеснением» одного из них в сферу бессознательного. Чаще всего вытесняются естественные, имеющиеся у индивида органические по­буждения, поскольку для индивида требования культу­ры, морали и т.д. имеют более мощное влияние. З.Фрейд полагал, что естественные побуждения, которые более всего оказываются несовместимыми в своем первоздан­ном виде с требованиями культуры, в особенности, мо­рали, это - широко понимаемые З.Фрейдом сексуальные потребности, которые мораль загоняет в определенные рамки, часто очень жесткие.

Вытесненные импульсы не исчезают, а только уходят из сферы осознаваемых, продолжая оказывать опреде­ленное, а иногда довольно сильное влияние на действия и

поступки индивида, прорываясь иногда в действия и по­ступки индивида, разрушая и сметая преграды (психиче­ские запреты), поставленные индивидом. В таких случаях, по Фрейду, человек и сам может не знать, откуда взялись у него подобные стремления, поскольку эти имевшиеся в его душе мотивы им самым не сознавались.

Однако разделение душевной жизни человека на две большие сферы - бессознательное и сознательное - не оз­начает распадения ее целостности. Несмотря на появле­ние в ней противоречивых и противоборствующих моти­вов, она остается единым, целостным процессом, в кото­ром организующим является один определенный мотив. Таким ведущим мотивом может оказаться и в большин­стве случаев оказывается определенная ценность, приня­тая индивидом или даже индивидами этноса, народа и т.д. Ценность, что занимает место глубинного мотива, направля­ющая и ориентирующая поведение индивидов в общем плане, в каждом частном действии и поступке может завуалировать- ся и закрываться от непосредственного осознания конкрет­ными целями, потребностями и т.д. Следовательно, общий ценностный мотив может отступать в бессознательную сферу психики и в каждом случае непосредственно не осозна­ваться. Глубинные ценностные установки могут всплывать на свет сознательного разбора и анализа обычно в момен­ты духовного кризиса, когда непосредственные цели кон­кретных действий уводят человека довольно далеко от его главной ценностно-смысловой направленности и он на­чинает чувствовать, что совершает измену своим, так ска­зать, святыням. К такому критическому разбору своих соб­ственных мотивов жизни, вытесненных в бессознательное нагромождениями преходящих импульсов и в целях по­вседневных частных дел, могут быть способны, конечно, не все, а только рефлексивно развитые индивиды. Таким об­разом, сознательные и бессознательные процессы не раз­делены абсолютной границей, а постоянно связаны между

собой и переходят друг в друга в зависимости от характера и взаимоотношения мотивов жизнедеятельности. Все это свидетельствует об исключительной сложности психики человека, в особенности ее духовной части, формирующей специфический способ его отношения к миру, выражающим его ценностно-смысловые содержания. Это содержание создает в ней особую структуру, свою иерархию, свое особое время и пространство. В нем имеются свои центры и периферия, верх и низ, плоскости и вертикали, глубины и поверхно­сти. И каждый раз это - духовно-душевная вселенная че­ловеческого индивида и их сообществ, лежащая как серд­цевина их культурно-исторического мира.