§ 1. Сознание, бессознательное и свобода человека

Непредопределённость какими-либо причинами, т.е. как причинами чуждыми, не относящимися к его собствен­

ной природе, так и причинами, выражающими его соб­ственную природу и сущность, непредопределённость раз и на всегда - вот, что коренным образом отличает человека от животного.

Видимо, прав К.Ясперс в том, что за пределами сво­ей субстанциальной основы человек вполне может быть предметом научного исследования, и поэтому существо­вание многих наук, например, психологии, социологии, антропологии и т.д. вполне оправдано. Он может быть объяснён в том, в чем он завершен, оконечен, имеет преде­лы от и до, в котором причинно-следственные отношения вполне определились. Но это будет объяснение человека лишь в его конечности, завершённости, не объясняет его всего, в главном. За его пределами остаётся его бесконеч­ность, его непредопределённость, что его нельзя и невоз­можно объяснить из какой-либо одной или совокупности причин, выводить его из них. Причинное объяснение не­совместимо с непредопределённостью. Постижение и ис­толкование человека возможно на иной основе. На этой иной основе стоит философия свободы.

Если философия должна постигать смысл человече­ского существования, то смысл при ближайшем рассмо­трении оказывается неукладывающимся в рамки каузаль­ных объяснений. Это то, что не вытекает из каких-либо предшествующих состояний, тем более это бросается в глаза в мире, где индивиды являются существенно само­

стоятельными в своих решениях, поступках, позициях, в их выборе.

Однако, осмыслив свою жизнь определённым обра­зом и действуя в дальнейшем по логике этого смысла, он может стать так или иначе предсказуемым. Мы можем ожидать от того или иного индивида определённых по­ступков только в этом случае. Это уже не касается изна­чального самоопределения индивида, это становится воз­можным лишь как результат такого самоопределения.

Такой смысл в жизни каждого индивида обретает ха­рактер различных мотивов. На языке понятий психологии З.Фрейда эти мотивы образуют сферу бессознательного. Они являются движущими силами психических процес­сов, а, следовательно, и поступков индивида. Поскольку они связаны главным образом с биологической природой человека, а среди органических нужд первичное и веду­щее место занимают нужды продолжения жизни, порож­дения новой жизни, постольку сексуальные вожделения составляют основу таких мотивов. Следовательно, в самых глубинных своих основах жизни и бытия человека выбор исключается. Эти мотивы выражают изначальные жиз­ненные устремления человека, которые спонтанны в том смысле, что не становятся предметом какой-либо обработ­ки, воздействия в своём изначальном происхождении, они

витальны. Ибо это первичное, животное начало в челове­ке. У животных, даже наиболее близких к человеку по сво­ей физиологической организации, психические процессы протекают именно так, что они не становятся для самой психики животного предметом.

Следовательно, будучи даже несравненно более слож­ной и развитой, психика человека по Фрейду тем не менее остаётся в сущности животной. Сознание только надстра­ивается над неосознаваемыми психическими процессами. Оно не является главным и определяющим в психической жизни человека. Психическая жизнь человека преимуще­ственно является бессознательной потому, что витальные устремления всегда имеют свой предмет вне себя, они на­правлены лишь на внешние условия, освоив которые ор­ганизм и сохраняет себя. Осознание этих процессов стано­вится необходимым лишь тогда, когда органическая жизнь на уровне человека создаёт необходимость и возможность сделать своим предметом себя, свою жизнедеятельность. Человеку впервые становится необходимым изменять и ос­ваивать себя, чтобы осваивать внешний мир. Сделать себя для себя предметом освоения, созидания и изменения че­рез освоение внешнего мира, а, следовательно, и осознания является той рефлексией, которая присуща человеку.

Только такая реальная рефлексия человека в себя и есть новый способ его жизнедеятельности. Сам способ его бытия в мире становится реальной рефлексией. По Фрейду эта рефлексия возникает, когда появляется новая структура психики - сознание. Фрейд не говорит о реф­лексии, скрупулезно не занимается выяснением того, что собственно есть сознание. Он ограничивается в большин­стве случаев ходячим, довольно смутным представлени­ем о сознании, т.е. - это сфера, где человек осознаёт свои

собственные психические процессы, отдает себе в них от­чет. Бессозательные психические процессы - это те, о су­ществовании которых человек не знает, не подозревает, а в некоторых случаях (предсознание) он имеет о них смутное ощущение.

Более того, у человека сознательное - это, главным об­разом, восприятия внешнего, внешних вещей, явлений. В размышлениях Фрейда часто проявляется только то, что сознание или осознание является знанием о чем-то, в том числе о своих внутренних процессах, в чем, однако, не про­является понимание того, что человек не просто знает, а знает, что знает - по выражению П.Т.

В результате у З.Фрейда человек и его психика не рас­сматриваются в его универсальности, ибо содержание ве­щей и процессов внешнего мира проникает в мир человека постольку, поскольку это диктуется необходимостью на­править во что-то внешнее избыток энергии не нашедших удовлетворения первичных вожделений. Внешний мир в концепции Фрейда - это то, что само по себе не интересует человека, а главным образом объекты, на которые психиче­ские формы проецируются, находят в них свое замещение. Так, религиозный бог есть то, в чем человеческая совесть получила форму своего внешнего замещения. Проекция во внешний мир внутренних конфликтов «Я», в которой внеш­ний мир имеет смысл или ограничивающей нас в наших вожделениях реальности, или замещающего воплощения противоречий психической жизни - вот все его значение для человека. Эта проекция и есть та ограниченная форма

рефлексии, которая свойственна ему. В такой рефлексии человек имеет дело с внешним миром, как бы не выходя из своей самости. Он в целом остается замкнутым в самом себе, занятый преимущественно борьбой с собственны­ми конфликтующими между собой силами. Психическая жизнь человека наполнена главным образом содержанием его изначальных жизненных сил. Содержанием внешнего мира он проникается постольку, поскольку это допускается нуждами внутреннего конфликта «Я».

При этом в последнем случае они могут быть не осозна­ваемы отнюдь не потому, что являются негативными с точки зрения среды общения, и вследствие этого вытеснены, а по какой-то другой причине. И как говорилось раньше, этой причиной может быть то, что такой мотив, как и всё прочее содержание психики часто не становится предметом созна­тельного самоотчета индивида.

К не сознаваемым психическим процессам в опреде­ленный момент можно отнести, как это признает и сам Фрейд, и такое содержание наших мыслей, чувств и т.д., которые постоянно переходят из несознаваемого душев­ного движения в сознаваемое и обратно, и это относится почти ко всему содержанию нашего мышления. Т.е. они не принадлежат к одной определенной области, а находятся в постоянном движении. Когда такое содержание переходит из области, как образно говорят, освещенности сознанием, в область бессознательного, то они не перестают быть ду­шевным или психическим процессом, как полагали неко­торые сторонники того взгляда, что все психическое являет­ся сознательным, относится только к сознанию, а перестав быть сознательным, они перестают быть тем самым пси­хическим. Следовательно, когда некое содержание нашей душевной жизни непосредственно не является предметом самого же мышления, анализа, самосознания, самоотчета и т.д., оно тоже принадлежит к области бессознательного,

оно там не пребывает просто в покое, без движения, а со­вершает определенную деятельность и может привести к определенному результату и, разумеется все это движение, совершающееся вне поля и контроля сознания, подчине­но определенному мотиву психического «Я». Поэтому, как справедливо полагает З.Фрейд, область бессознательного - это сплошь интенсивное движение. Бессознательное, так сказать, - не склад, где все вытесненное содержание психи­ки находится до поры, до времени без и вне дела.

З.Фрейд считает, что духовное творчество во многом, по крайней мере в своей основной части совершается бессознательно. И, кажется, в фактическом плане он во многом прав. У многих известных ученых догадка о при­роде явлений, ими изучаемых, часто приходили не в тот именно момент, когда они размышляли об этом, а совсем в других обстоятельствах, когда их внимание было занято другими вещами (например, сон Менделеева о последова­тельности в таблице элементов по атомным весам, откры­тие Уотсона и Крика структуры ДНК и т.д.).

Как свидетельствуют многие данные современной психологии и других наук, область бессознательного, бу­

дучи весьма обширной, однако, не является всё-таки гла­венствующей в душевной жизни. Грань между сознанием и не осознаваемыми психическими процессами является очень подвижной. Как считал, например, известный пси­холог А.Н. Леонтьев, многие процессы, которыми чело­век овладевает, на известной стадии переходят в психи­ческий процесс, осуществляемый уже без участия созна­ния, поскольку они перестают быть предметом сознания [7. Леонтьев 1972, 298-299]. Процессы, выполнение которых достигает автоматизма подобно спонтанно срабатываю­щему механизму, не являются после этого сознательно ре­гулируемыми, например, хождение и т.п.

Заметно бросается в глаза то, что З.Фрейд видит от­личительный признак сознательного в непосредственности восприятия[8. Фрейд 1991, 360]. Мы лучше всего сознаем то, что нам непосредственно дано в восприятиях, то, что мы непосредственно видим, слышим, даже ощущаем. Непосредственное не сокрыто от нас опосредствующими связями, не заслонено чем-то другим. Сознаваемое где-то совпадает с невытесненным содержанием нашей психи­ческой жизни. За этим следуют выводы, которые вполне оправдывают отношение З.Фрейда к сознанию, как к чему- то весьма простому, чтобы не сказать примитивному. Собственное «Я» сознаётся нами, выходит потому, что оно самому себе дано тоже непосредственно. Несознаваемое может стать сознаваемым, лишь преобразовавшись из опосредуемого в непосредственное. Из всей концепции вытеснения вытекает именно такой вывод.

«Быть сознательным» есть чисто описательный термин, ссылающийся на наиболее непосредственные и наиболее надежные восприятия» [8. Фрейд 1991, 352]. Быть сознатель­ным - значит быть воспринимаемым - в этом есть, видимо, некоторая эмпирическая фиксация рефлексивной приро­ды сознания. Однако, придавая бессознательному первич­ное и определяющее значение, З.Фрейд постоянно подчер­

кивает крайне ограниченное значение сознательного. Обо всем бессознательном мы в конечном итоге узнаем лишь через сознательное, превращая его в осознаваемое.

Но, однако, всё творческое, истинно продуктивное, по Фрейду, совершается бессознательно. Тогда функция со­знательного сводится к тому, чтобы сделать уже свершен­ное ясными отчетливым для нас самих. Иначе великие от­крытия, сделанные людьми в глубинах бессознательного, так и остались бы им самим неведомыми, а, следователь­но, и всему человечеству.

Кроме того, если сознательное, т.е. воспринимаемое или данное в восприятиях, по словам Фрейда есть главным образом представитель внешнего мира в психике [8. Фрейд 1991, 371], наиболее верхняя ее часть, то в таком случае со­знание должно быть свойственно и другим животным, и вообще всему живому. З.Фрейду не чуждо такое допуще­ние. По крайней мере один раз он высказал такую мысль, что и животным должен быть присущ «эдипов комплекс», может быть в более смутном виде, чем у человека [8. Фрейд 1991, 373]. Если это так, то почему у животных не наблю­даются признаки образования, культуры, нравственности, религии, языка и т.д., хотя бы первичные намёки на это? Ведь принцип удовольствия и принцип реальности име­ют одинаковую силу для всех организмов.

Для определения грани сознательного З.Фрейдом бе­рётся только внутреннее чувство ясности и отчетливости, степень этого чувства, т.е. некритическая ссылка на состо­яния самочувствия, самоощущения индивида, достигаю­щие уровня их данности в восприятии. Поэтому описание сознания скорее имеет квантитативно-квалитативный, как он говорит, т.е. в основном количественный характер, чем качественный. З.Фрейд иногда как-будто и догадывается о рефлексивной природе сознания, но не придаёт этой его особенности никакого значения, нигде в связи с этим не говорит о том совершенно новом качестве, делающем пси­

хику человека принципиально иной по сравнению с пси­хикой животных.

Психоанализ целиком есть продукт оконечивающе- го объяснения человека, существа всецело причинно об­условленного, как и многие другие научные концепции того времени. В рамках того, где человеческое существо предопределено, является в одном отношении причиной, а в другом - следствием, он пытается вполне честно разо­браться, в чем исходная, глубинная причина его поступ­ков, в частности т.н. неврозов.

В этой универсальности заключаются, видимо, истоки свободы человека. Она состоит в том, что в самом способе бытия человека нет абсолютной привязанности к опреде­лённому роду жизнедеятельности, что способ жизнедея­тельности не дан ему в самой структуре его органического тела, который спонтанно не срабатывает более или менее после его рождения в подходящей ситуации. Он обречён творить способы своей жизнедеятельности, всегда изме­нять его, иметь множество способов своего бытия в мире. Освоение внешнего мира выступает у человека одновре­менно и как творчество из освоенного какого-то особого способа своей деятельности и это освоение в конечном сче­те является его саморазвитием. Если в каждой кардиналь­но иной ситуации человеческому существу приходится не просто реагировать некими защитными мерами, а выби­рать и творить свои поступки, то это предполагает прежде всего именно сознательный или - лучше - осознанный акт.

Человек творит себя, свои способности таким спосо­бом, что придаёт им противостоящий ему, его органиче­скому телу предметный вид или вид какой-либо внешней зафиксированности. Следовательно, ввиде внешне пред­ставшей его созерцанию, восприятию и представлению предметности ему противостоят его собственные силы: его мысли, чувства, способности, потребности и устремления и т.д. Разумеется, его субъективные способности, чувства

и мысли не исчезают в его органическом теле после того, как он осуществил их внешним образом, но для того, что­бы он развивал их или отрицал, осознавал, осмысливал и т.д., они не могут оставаться лишь в его органическом теле, они должны предстать передними как некие внешние ему, противостоящие силы, принять объективированный вид. Тогда он может действительно увидеть их, созерцать, вни­кать вних, осмысливать, т.е. осуществлять определённый осознанный процесс. Даже в этом случае осознанность во многом оказывается проблематичной, ограниченной, ущербной. Следовательно, осознавание себя, самосозна­ние и вообще осознанность оказывается результатом ре­ального противопоставления себя самому себе, удвоению человека на себя и на своё другое. Человеческая деятель­ность принципиально отличается от жизнедеятельно­сти животных именно этим: человек осознаёт себя тем, что противопоставляет себя самому себе в определенном плане или уровне и тем самым может усовершенствовать себя, свои способности. Поэтому человек и не сводится к своему органическому телу, ибо вместе сего органическим телом в человеческий мир входит и весь тот мир, который им создан. Этот мир есть социальная организация, пред­метно осуществленная культура, нравственность, религия, наука, философия и т.д. Существу, которому его деятель­ность, различные способы и виды ее, были бы даны из­начально как его телесные (физиологические) функции, было бы принципиально невозможно увидеть процессы, протекающие в его собственном теле, а значит это были бы процессы, никоим образом не поддающиеся осозна­нию. На такой почве сознание не возникает. У животных восприятие внешних объектов, а равно и ощущение вну­тренних органических состояний не может быть осознан­ным процессом, а именно по их образцу и рассмотрено и понято человеческое сознание у Фрейда, ибо в осознавае­мое поле входит прежде всего осознавание себя осознаю-

щим существом, а потом уже и осознаваемый объект (не просто знает объект, но знает, что знает).

Выходит, сознание или осознавание, возникающее на почве такой деятельности и становящееся потом само­стоятельной и фундаментальной духовной деятельностью, не является периферийной областью психической жизни человека, как пытается его представить З.Фрейд, а есть об­ласть творчества, смыслообразования, целей и мотивов. Оно не является областью психики, только обслуживаю­щей, усмиряющей и примиряющей взаимновраждебные устремления, хотя все это и имеется в нем, оно есть как раз первичная область образования всех основных человеческих функций, которые после их освоения и образования могут уйти (притом не обязательно через механизм вытеснения) в область бессознательно осуществляемых процессов, все снова и снова вызываемые в сферу осознавания каждый раз, когда они по тем или иным причинам пересматриваются, изменяются и т.д. Хотя мыслительные процессы, которые, как справедливо замечает З.Фрейд, совершаются часто бес­сознательно и даже часто приходят к фундаментальным результатам бессознательным образом, но их предмет, как предмет исследовательских задач и размышлений, перво­начально возникает сознательно и завершается также со­знательно. В промежутке между ними, мышление, видимо, осуществляется бессознательно, как часть или необходимое звено вцелостном психическом процессе. Бессознательный психический процесс в таких случаях, когда он не является результатом вытеснения, по-видимому, достаточно легко переходит из одной сферы в другую, всплывая, например, в сферу осознания в силу простой ассоциации, а большей частью сознательной волей «Я».

Если сознание есть сфера творчества даже в случаях, когда человек творит, как это ни парадоксально, своё раб­ство, т.е. сознательно нацеливает себя на рабство, то созна­ние, осознавание может иметь место только у существа, 402

изначальное условие которого есть свобода или выбор это­го своего бытия.

Где свободы нет изначально, т.е. нет возможности вы­бора, возможности созидания себя, там сознания не нуж­но и оно невозможно. Сознание представляется второсте­пенной частью или структурой психической жизни инди­видов только с позиции такой концепции, которая видит в человеке запрограммированную живую систему на подо­бие животных, психические импульсы которых протекают в целом спонтанно и которые свои жизненные устремле­ния не вырабатывают сами.

Однако наличие изначальной возможности свободы является лишь условием возникновения осознанных пси­хических процессов, но неявляется причиной, автомати­чески порождающей сознание. Сама свобода человека из­начально является лишь возможностью, а не реально пре­творённой свободой. Она как бы имеет более негативный характер отсутствия предопределённости и открытости для всякого развития.

Значит рефлексия, сознание, свобода людей возможны там, где способ жизнедеятельности, в частности, не сращен с телесной структурой живых существ, т.е. у кого изменение и выбор путей, образов жизни, позиции, а также той или иной деятельности не связаны с изменением его телесной организации (в том числе его генетического кода, структу­ры), что отличает биологическую эволюцию от истории.

Молодой Маркс видел специфику этой деятельности в отличие от жизнедеятельности животных в том, что если животное в своей жизнедеятельности выражает лишь меру своего биологического вида, то человек выражает в много - различных видах своей деятельности меру любой другой вещи, что животное производит только своё органическое тело, тогда как человек воспроизводит весь остальной мир, если животное производит под действием непосредствен­ной биологической нужды, то человек производит и тогда,

когда он свободен от неё и в истинном смысле он произво­дит лишь тогда, когда свободен от неё [9. Маркс 1974, 93].

Общественные отношения - это отношения существ, которые имеют возможность усвоить любое содержание, смысл и способности, какие имеются у его современни­ков, общаясь с ними, вступая с ними в определённую связь через опредмеченную культуру. Он может усвоить их в принципе, ибо такая возможность существует не как абсолютная необходимость, но, разумеется, может и не усвоить. В этом и заключается его свобода. Эта свобода означает, что человек биологически не замкнут в рамках только одной необходимости. Система многообразных общественных, человеческих отношений и связей - это многообразные пути, на которые каждый может всту­пить или избрать их, требующих, однако, с его стороны соответствующих усилий, обязанностей, а также и прав. Свобода - как раз крайне трудный путь становления че­ловека человеком, утверждали многие мыслители двад­цатого века. Она не дается человеку извне, каждый стано­вится свободным сам или не становится, ибо, оказывает­ся, быть рабом часто легче.

Быть рабом (в его более все общем смысле полной за­висимости от внешних факторов) означает в частности и то, что это положение человека особо не требует, чтобы сфера сознания занимала в его психической жизни слиш­ком большое место. Мотивы жизни индивида, нацеленно­го на такое положение, часто ведут к неосознаваемому им отказу от осмысления (сознательного) основных жизнен­ных проблем, их смысла.

Исходя из этого можно было бы сказать, что чем бо­лее свободным является или становится сам индивид, тем в большей мере в структуре его психической деятельно­сти будет играть роль сознание, тем больше такой инди­вид будет отдавать себе отчет в своих мыслях и поступках. Сознание в определенном смысле является мерой свободы

индивида, так как только в сфере сознания человек делает себя, свои поступки, мысли и чувства предметом для себя, только в ней он может творить свои поступки сам, а не сле­довать спонтанно изначально данным интенциям и пред­посылкам.

Картина в психической жизни человека, таким обра­зом, выглядит совершенно другой, чем это обрисовано у З.Фрейда. В ней именно сознанию принадлежит ведущее место при всей важности и сложности бессознательных психических процессов. Представляется, что у человека в отличие от животных почти всё содержание психическо­го первоначально происходит из сознательных, т.е. осоз­наваемых, психических процессов, которые лишь затем переходят в бессознательно протекающую деятельность. У существа, не замкнутого нуждами и потребностями своего организма, а открытого всему остальному миру и впиты­вающего в себя содержание остального мира, психическая жизнь не может быть преимущественно и главным обра­зом бессознательной.

Общественные отношения и формы общения, ко­торые возможны только когда человеческие значения, смысл, чувства, способности и т.д. свободно фиксируются вне органического тела индивидов и не фиксируются в их генетических структурах, являются человеческими спосо­бами, делающими возможным усвоение каждым индиви­дом того, что является достоянием другого. У животного то, что достигнуто или даже утрачено особью, может стать достоянием другой особи (потомка) только через биоло­гическое (генетическое) наследование.

З.Фрейд полагал, что «Эдипо в комплекс», возникший у первых предков человечества, сохраняет силу и значи­мость и является вечно актуальной проблемой потому, что постоянно переходит к последующим поколениям, несовершавшим этого преступления (убийства отца), че­рез биологическое наследование» [10. Фрейд 1991, 348].

Вся природа общественных отношений совершенно ускользает от понимания Фрейда, ибо конечный, глубин­ный смысл социальной организации сводится у него к тому, что бы дать иное направление энергии первичных природных устремлений. Когда З.Фрейд говорит, что об­ласть сознания в психике есть представитель внешнего мира, в этом, разумеется, есть доля истины. Но эта область, по его мнению, весьма мизерная часть, главной функцией которой является неосмысление внешнего мира и места в нём человека, а только служебная.

Фрейд, следовательно признает, что сознание по сво­ему содержанию объективно, т.е. включает в себя содер­жание внешнего организму индивида мира, их влияние и требования к индивиду. В то же время бессознательное психическое, по Фрейду - это представитель главным об­разом глубинных инстинктов организма, хотя он и призна­вал бессознательность многих мыслительных процессов. Человеческое «Я» включает в себя и то, и другое. При всей непоследовательности эта основная схема сохранялась во всех его работах. С этой позиции психика человека выгля­дит ареной столкновения двух совершенно разных миров, в котором они не обогащают друг друга, а могут лишь вре­менно найти примирение.

То, что сознание является сферой психики, где оно обогащается содержанием внешнего мира, - это очевидно. Но эта позиция помешала увидеть то, что не только созна­ние, но и вся человеческая психика обогащается и где-то даже полностью созидается или - лучше сказать - транс­формируется из содержания освоенных внешних организ­му процессов. Иначе не понять, отчего же творческие мыс­лительные процессы подчас происходят бессознательно. Это как раз говорит скорее о том, что не только осознанные психические процессы, но через него и вся психическая де­ятельность человека выступает свободным, не замкнутым в себе, универсальным процессом. Вся человеческая пси­

хика, в том числе и бессознательно протекающие в опре­деленные периоды процессы, становятся универсальной и более богатой в той мере, в какой человеческий индивид обогащает свои связи с миром и в какой он становится все более и более действительным субъектом своей жизни.

В фрейдовском понимании сознания не замечено, од­нако, самое главное. Это то, что сознание есть рефлексив­ное отношение, т.е. оно есть воспроизведение не только того, что находится вне «Я», но и отношения «Я» к этому иному, да и самого «Я» в его целостности. В фрейдовское «Я» сознание входит лишь как некая часть, как представи­тель внешнего мира без рефлексии в себя. Сознание вы­ражает только степень ясности содержания психического.

Сознание не является только частью психики челове­ка, не является лишь частью его психического «Я», а состав­ляет основное ядро этого «Я» и человеческой личности. Ибо каждое отношение индивида к другому индивиду в той или иной мере основано на том, что он может уста­новить это отношение, сообразуясь со всеми обстоятель­ствами, какие наличествуют, с особенностью этого другого индивида и со своими интересами. То есть каждый такой поступок есть своего рода его творчество и выбор. Он со­вершается с осознанием своих прав и обязанностей, ответ­ственности и возможных последствий, но, конечно, в этом процессе может быть изначительная доля неосознанного в зависимости от уровня самого индивида и значимости по­ступка. Но он не может быть полностью результатом бес­сознательного акта.

Этот последний, если имеет место, говорит о невменя­емости индивида, потерявшим контроль над своими по­ступками. С таким индивидом, переставшим быть субъек­том и в этом смысле переставшем быть человеком, невоз­можно установить человеческие (социальные) отношения.

Социальная организация, которую З.Фрейд пытается вывести из наличия «эдипова комплекса», возможна лишь

там, где ядром человеческого индивида, его психического «Я» выступает не бессознательное, а именно сознание.

Сфера сознания не совпадает с осознанием только того, что есть, с осознанием каких-то наличных обстоя­тельств, фактов, касающихся как внешних по отношению к «Я», так и самого «Я», хотя всё это в сознании имеет место и само по себе очень важно. Как известно, сознание - это сфера творчества.

И это - творчество своих каждодневных поступков, от­ношений. Но самое главное - это творчество жизненных мотивов, мыслей, чувств, мировоззренческих ориентаций. Это последнее, конечно, имеет место в идеальных случаях, когда индивид сознательно устремлён ко всем этим цен­ностям.

Сознание коренным образом меняет качество всей психики. Психика теперь своей главной функцией име­ет не отражение. Отражение как внешних условий, так и внутреннего состояния организма индивида сохраня­ется в человеческой психике как важная, но тем не менее второстепенная функция. Главной функцией становится образование модели того, что может быть, но чего в дей­ствительности ещё нет, модели того, что желательно и что должно быть. Поскольку человек не приспосабливается к наличным условиям, а по своей основной тенденции раз­вития нацелен на изменение условий жизни, то для него основным ориентиром выступает не столько настоящее, а главным образом будущее, то, что должно быть. То, что должно, желательно и может быть придёт к жизни только тем, что человек сам их создаёт. Сознание есть та духов­ная способность, которая имеет своей функцией в мыслях и чувствах создавать это новое, чего в действительности ещё нет. Отражение и творчество - две противоположные по направленности функции, но которые представляют различные стороны одного и того же процесса. В механи­стических и материалистических концепциях на первый

план преимущественно выдвигалась функция отражения, а творчество или отрицалось полностью, или в лучшем случае ему отводилась служебная функция. Как уже отме­чалось, концепция Фрейда идёт в русле этого последнего, так как творчество выглядит у него как некий побочный результат, что не предполагается в мотивах и потребно­стях индивида. Оно есть средство, а не цель, случайное и внешнее в конечном счёте к глубинными подлинным пере­живаниям, тому, чем в действительности живёт индивид.