Категориальный строй мышления

Мы не можем мыслить ни одного пред­мета иначе, как с помощью категорий

И. Кант

Категории, как уже говорилось раньше (см. п. 7.4, стр. 124), — структурные элементы мысли, которые фигурируют в философской литературе под именем философских категорий-понятий.

Когда философы обсуждают проблему категорий как свое внутреннее дело, т. е. как проблему исследо­вания и систематизации философских категорий, то нельзя не увидеть некоторый отпечаток профессио­нальной ограниченности, субъективности на этой про­блеме. В зависимости от личного опыта и склада ума одни философы считают эту проблему искусственной, надуманной, вчерашним днем философии, а другие считают ее важной, заслуживающей внимания фило­софской проблемой. В том и другом случае проблема категорий субъективно ограничена и не поддается ра­зумному решению. Суть в том, что надо выйти за рам­ки этой проблемы и взглянуть на дело шире, не с чисто философских, узко цеховых позиций, а с точки зрения объективной, естественной систематики категорий. Хотят или не хотят философы обсуждать проблему ка­тегорий, независимо от них она властно заявляет о се­бе как необходимость мыслить сознательно-системно, во всеоружии категориального аппарата мышления.

Бессознательно люди давно уже мыслят системно. Для этого они выработали целый комплекс вопросов: что? кто? чей? когда? где? куда? откуда? как? какой? каким образом? в какой мере? сколько? почему? отче­го? зачем? для чего? ради чего? как возможно? что де­лать? и т. д. В этих вопросах отчетливо проглядывают категориальные формы мышления. (Философы, кста­ти, являются своего рода повивальными бабками, по­могающими рождению, т. е. осознанию людьми кате­горий мышления — под видом философских катего­

рий и понятий.)

Категориальная логика мышления

Категории функционируют, работают, действуют в нашем мышлении, хотим мы этого или нет, более того, они формируют, организуют, упорядочивают мышле­ние.

Каждая категория — не только момент системы, но и сама является системой более частных катего­рий и понятий. Она — вершина гигантской пирамиды понятий. И в целом система категорий — это верши­на пирамиды всех человеческих понятий. Как с помо­щью трех десятков букв в алфавите выражается все богатство человеческого языка, так с помощью не­скольких десятков категорий выражается все много­образие человеческих понятий и, соответственно, объективного мира.

Категориальный строй мышления выражает его упорядоченность, соответствующую упорядоченности реального мира. В свое время французский ученый Л. Леви-Брюль выдвинул теорию об алогическом или дологическом характере мышления первобытного че­ловека. Критикуя эту теорию, отечественный ученый В. П. Алексеев в книге "Становление человечества" по­казал, что человек с самого начала руководствовался в своей деятельности "рационально-логическими прави­лами", которые являются, по его словам, отражением "важнейших природных отношений"^[80].

Выдающийся русский филолог-славист А. А. Потебня более ста лет назад писал о происхожде­нии категорий:

"... труды обособившихся наук и таких-то по имени уче­ных являются здесь (в истории языка — Л.Б.) лишь про­должением деятельности племен и народов. Масса безы­мянных для нас лиц, масса, которую можно рассматривать как одного великого философа, уже тысячелетия совершен­ствует способы распределения по общим разрядам и уско­рения мысли и слагает в языке на пользу грядущим плоды своих усилий"^[81].

Итак, в самой природе мышления заключен опре­деленный категориальный строй, порядок.

Если мы бессознательно пользуемся стихийно сло­жившейся категориальной логикой мышления, то спрашивается, зачем нужно еще открывать ее, строить адекватную систему философских категорий? Дело в том, что настоящая "отдача" категорий мышления как идеальных орудий деятельности возможна лишь при условии осознания их в системе.

Осознание категориальной логики в ходе историче­ского развития человеческой мысли протекало нерав­номерно. Отсюда, в частности, разноголосица фило­софских учений и взглядов. Категориальная культура мышления может быть основана только на достаточно полном и уравновешенном представлении о системе категорий мышления, а через нее — об объективной системе форм бытия, категориальных определений мира.

Как категории работают-проявляют себя?

Категории мышления формируются и функциони­руют, как правило, помимо сознания человека и вы­ступают либо (1) в виде образов-символов, либо (2) в

языке, либо (3) в виде понятий, либо (4) в различных формах и методах деятельности.

(1) Образы-символы категорий весьма многооб­разны. Вот некоторые примеры:

круг-шар часто служил для древних людей обра­зом-символом вечности, незыблемости, порядка;

В древнегреческой философии образом-символом всеобщего изменения-движения было выражение “все течет” (panta rei).

В китайской философии своеобразными образами- символами-понятиями были ян и инь. Исходное значе­ние: пасмурная и солнечная погода или теневая и сол­нечные стороны (например, горы и ущелья). Древне­китайские мыслители использовали бинарность данно­го противопоставления для выражения многих проти­воположных и сменяющих друг друга явлений-сил: света и тьмы, солнца и луны, огня и воды, активности и пассивности, мужского и женского начал, неба и земли, порядка и беспорядка и т. п.

знак “¥“ является символом математической бес­конечности;

“круг времени'” и “стрела времени”” являются об­разами-символами временной обратимости и необра­тимости.

“Золотая середина”” — образ-символ меры.

В выражении “ничто не ново под луной” луна явля­ется образом-символом неизменности, вечного повто­рения одного и того же.

В пушкинской строке “И случай — бог- изобретатель” мы видим образ случайности.

(2) Выражение категорий в языке.

1. Категории прежде всего выражаются в структу­ре языка, в членораздельной речи. Грамматические 572

части речи — пусть весьма приблизительно и упро­щенно — выражают основные категории мышления. Имя существительное — материю, тело, вещь, орга­низм, существо. Имя прилагательное — качество. Имя числительное — количество. Глагол — движение, дей­ствие, деятельность.

Особое место в структуре языка занимают место­имения и местоименные наречия. Они являются свое­образными языковыми эквивалентами-заместителями категорий. Можно составить такую таблицу:

Вопросительные местоимения и местоименные на­речия — это самые настоящие пра- или прото­категории.

По мере того, как подрастающий человек осваивает членораздельную речь, формируется категориальный строй его мышления. Наиболее интенсивно это проис­ходит в возрасте “почемучки ”, так талантливо описан­ном К. И. Чуковским в книге “От двух до пяти”. Когда ребенок задает окружающим бесчисленные вопросы, то он не просто любопытствует, собирает-впитывает в себя информацию, а учится мыслить категориями, при помощи категорий. Ведь вопросы задаются им в ос­новном в форме вопросительных местоимений и наре­чий.

Фундаментальный характер некоторых вопросов давно был осознан людьми. Свое понятие о категориях Аристотель строил в значительной мере на основе во­просительных слов: “что?” (категория сущности), “сколько? ” (категория количества), “какой?” (катего­рия качества) и т. д. Арабский философ IX века Абу Юсуф Якуб бен Исхак аль-Кинди писал: “Чтобы по­знать что-либо, следует ответить на четыре вопроса: Есть ли это? Что это? Каково это? Почему это?”. Анг­

лийский писатель Р. Киплинг выразил примерно эту же мысль в поэтической форме (перевод С.Я.Маршака):

Есть у меня шестерка слуг, проворных, удалых.

И все, что вижу я вокруг, — все знаю я от них.

Они по знаку моему являются в нужде.

Зовут их: Как и Почему, Кто, Что, Когда и Где.

Нельзя не упомянуть также Раймунда Луллия. Стремясь переработать схоластическую логику, он вы­двинул ряд новых идей. Среди них — учение о вопро­сах. Вопросы, по Луллию, служат орудием открытия истины. Он разделял их на девять групп: “ли?”, “что?”, “из чего?”, “почему? ”, “как велико? ”, “какого качест­ва?”, “когда — где?”, “чем?”, “как?”^[82].

Интересно еще отметить, что в риторике есть так называемые семь вопросов:Quis?, Quid?, Ubi?, Quibus auxiliis? Cur? Quomodo? Quando? (Кто? Что? Где? С чьей помощью? Для чего? Каким образом? Когда?). Эти вопросы призваны, развивая мысль, выявлять ли­цо, деяние, место, соучастников, цель, способ и время^[83].

2. Категории выражаются также в словах, предло­жениях, фразах, текстах, т.

ность, большие возможности, безграничные возмож­ности, упущенная возможность, любопытная воз­можность, интересная возможность, возможность роста, при первой возможности, до последней воз­можности, “если бы молодость знала, если бы ста­рость могла!”, “хочу и могу ”. Это лишь немногие сло­ва, словосочетания и выражения, обозначающие раз­ные стороны категории возможности. Если же взять предложения, фразы, тексты, в которых фигурирует рассматриваемая категория, то их бесчисленное мно­жество. В них, в этой стихии языка, она живет, функ­ционирует, действует, развивается. И так обстоит дело с каждой категорией мышления.

(3) В понятиях категории не просто выражаются, а осознаются, осмысливаются.

То, что обычно называют философскими катего­риями, на самом деле — понятия-категории, т. е. поня­тия, представляющие, выражающие категории мышле­ния. Это всегда нужно иметь в виду при исследовании- использовании философских категорий и понятий. Они лишь отображение категорий мышления. А ото­бражение может быть неверным, искаженным, непол­ным и т. д. История философии дает вторичный мате­риал для исследования категорий мышления. Первич­ный материал — в естественном мышлении и языке, в различных формах, методах и результатах человече­ской деятельности. Некоторые философы ошибочно ставят знак равенства между естественным и обыден­ным мышлением и на этом основании третируют пер­вое, утверждая, что только философское мышление — мышление в категориях и только философы знают, что такое категории. Это высокомерие философов опасно. Оно ведет к самоизоляции и творческому бесплодию.

С другой стороны, труд философов нужно уважать, потому что именно в философских понятиях категории по-настоящему осознаются, осмысливаются как струк­

турные элементы мысли.

(4) О выражении категорий в различных фор­мах и методах деятельности см. ниже, раздел “Мето­дологическая функция категориальной логики”.

“Кухня” категориальной логики

Логика предмета требует, чтобы я рассказал хотя бы в общих чертах о “кухне” категорий, о том, что собственно представляет собой категориальная логика.

Пока твердо установлено, что категории распола­гаются парами (диадами) или триадами (обнаружены связи типа "пространство-время", "необходимость- случайность", "качество-мера-количество"). Философы давно пытаются открыть связи более высокого поряд­ка — не между отдельными категориями, а между ка­тегориальными парами, семействами. Пока эти попыт­ки не увенчались сколько-нибудь неоспоримыми на­ходками. Тем не менее они продолжаются, не могут не продолжаться, так как философы никогда не смирятся с полухаотическим представлением выявленного мно­жества категорий и понятий.

Итак, категории рассматриваются философами обычно в составе определенных категориальных бло­ков или подсистем. Это значит, что каждая категория является либо противоположностью другой, либо про­межуточным звеном, либо синтезом противоположных категориальных определений.

Кроме того, каждая категория сама является систе­мой более частных категорий и понятий. Выше я уже говорил о том, что категория потому и категория, что внутри себя образует систему понятий, являясь в под­линном смысле категорией, т. е. разрядом, классом оп­ределенного рода понятий.

Подчиненные категории понятия выражают раз­личные ее стороны, моменты и частные виды. Эти по­

нятия по отношению к категории являются субкатего­риями. Например, субкатегориями количества, выра­жающими ее отдельные стороны, являются непрерыв­ное и дискретное. Частными видами категории явля­ются такие ее субкатегории, как "величина", "множе­ство", "число". Категория по отношению к своим суб­категориям выступает как родительская категория.

Помимо субкатегорий существуют такие понятия, которые носят межкатегориальный характер, т. е. объ­единяют в себе различные категориальные определе­ния. Это можно объяснить так. Мышление имеет оп­ределенную категориальную структуру. Категории — узловые пункты в сети мышления. Кроме них сущест­вует большое количество общих понятий, которые ли­бо распределены между категориями, т. е. входят в по­нятийный аппарат отдельных категорий, либо принад­лежат сразу двум или нескольким категориальным се­мействам и, следовательно, носят межкатегориальный характер.

Благодаря межкатегориальным понятиям катего­рии как бы отражаются друг в друге, скрещиваются, сплавляются. Это аналогично тому, как химические элементы, вступая в химическую связь, образуют те или иные химические соединения. Межкатегориаль­ные понятия — это "химические соединения" различ­ных категорий.

Два примера. Основное значение категории "каче­ство" представлено понятием "качество" и фиксирует­ся ее положением в подсистеме "качество-мера- количество". А одно из отраженных значений катего­рии (отражение ее в категории "изменение") представ­лено такими межкатегориальными понятиями, как "превращение", "скачок", "качественное изменение". Далее, если "величина", "множество", "число" являют­ся чисто количественными понятиями, т. е. относятся только к категории количества, то такие понятия, как

"длина", "размер", "объем" имеют не только количест­венное содержание. Они являются своеобразным сим­биозом двух категориальных форм мышления: количе­ства и пространства. Это количественно­пространственные понятия.

Таким образом, категории, с одной стороны, жест­ко закреплены, зафиксированы в одном положении (месте системы категорий), а с другой, они "гуляют" по всей системе категорий в виде отраженных значе­ний межкатегориальных понятий, отражаясь практиче­ски во всех других категориях.

Представление о межкатегориальных связях и по­нятиях снимает дилемму гибкости и жесткости систе­мы категорий, обнаруживает совместимость того и другого. Жесткость категории обусловлена ее "привя­занностью" к одному и только одному месту в системе категорий. Гибкость категории обусловлена ее рефлек­сией (отражением) в других категориях.

Нужно иметь в виду также следующее. Трудность исследования и использования категорий состоит в том, что их языковые носители — слова - употребляются неоднозначно в языковой практике, в философской и научной литературе. Наряду с катего­риальными значениями функционируют различные формы некатегориального значения слов, обозначаю­щих категории. Отсутствие ясного понимания этого факта приводит к путанице понятий, к смысловым ис­кажениям категорий.

Практически нет ни одной категории, которая вы­ражалась бы однозначным словом-термином. Слова, выражающие те или иные философские категории, яв­ляются многозначными. Категориальное значение для них — не единственное. Этот факт необходимо учиты­вать при исследовании и сознательном применении ка­тегорий.

Слова, обозначающие категории, употребляются,

по крайней мере, в трех некатегориальных значениях:

1) узком значении более частного понятия, подчинен­ного данной категории. Например, понятие "вещество" является частным по отношению к категории материи;

2) расширенном значении. Например, слово "качество" употребляется в значении "определенность предмета вообще" или слово "действительность" — в значении "реальность"; 3) смещенном значении понятия, пред­ставляющего другую категорию. Например, слово "мера" употребляется в значении "мероприятие" или слово "качество" — в значении "признак предмета".

Чем же обусловлена многозначность слов, обозна­чающих категории? Ответ следует искать в истории языка. Этимология категориальных слов восходит к синкретическим (слитным, недостаточно дифференци­рованным, определенным) понятийным формам- представлениям, содержание которых, как правило, намного шире содержания выкристаллизовавшихся впоследствии категорий мышления. Существование различных форм некатегориального значения слов- категорий как раз и связано с тем, что категории лишь постепенно определились в своем категориальном со­держании. Эти формы — рудиментарные остатки, в которых зафиксировано содержание категориальных понятий на разных этапах их формирования как кате­горий.

Категории мышления — структурные элементы мысли и как таковые могут быть представлены на­глядно-схематически. Язык схем и наглядных образов — особый язык, не сводимый к словесному описанию. Он несет такую смысловую нагрузку, такую информа­цию, которую очень трудно и порой невозможно пере­дать с помощью обычного языка, рассуждений. На­глядно-схематическое представление категорий так же важно, как и их словесное описание. Оно позволяет осмыслить, охватить единым взором сложные взаимо­

отношения категорий. Словесное описание разверты­вает мысль во времени и порой нелегко осмыслить рассуждения в целом. Наглядно-схематическое пред­ставление развертывает мысль в пространстве, что по­зволяет осуществить мысленный синтез огромного ма­териала, спрессованного в категориях. Кроме того, на­глядно-схематическое представление в некотором смысле более точно, более адекватно (по сравнению со словесным развертыванием во времени) передает ре­альное соотношение категорий, будь то объективные категориальные определения или категории мышле­ния. Ведь в самой объективной реальности и, соответ­ственно, в мышлении многочисленные категориальные определения "даны" одновременно, без выведения, как существующие друг возле друга, взаимозависимые, взаимопроникающие. Например, качественные и коли­чественные определения присущи одновременно лю­бым материальным объектам, а не следуют одно за другим, как у Гегеля.

Система категорий, выраженная наглядно­схематически, т. е. в табличном виде (в виде таблицы категорий), позволяет отчетливо проследить логиче­ские связи и соотношения между категориями.

Наглядно-логическая схема объединяет два типа соотношения категорий:

а) взаимозависимость противоположных катего­рий, предполагающая наличие промежуточного, пере­ходного звена между ними; это один тип триады ("противоположное-промежуточное- противоположное");

б) взаимоопосредствование (синтез) противопо­ложных категорий; это — другой тип триады ("тезис- антитезис-синтез").

(В скобках заметим, для Аристотеля было харак­терно мышление по типу "противоположное- промежуточное-противоположное", а для Гегеля —

мышление по типу "тезис-антитезис-синтез". Аристо­тель был первооткрывателем первого типа категори­ального мышления, Гегель — первооткрывателем вто­рого типа категориального мышления).

В неорганической природе реализуется первый тип соотношения категориальных определений (взаимоза­висимость противоположных сторон). В живой приро­де и человеческом обществе к первому типу "прибав­ляется” второй тип соотношения категориальных оп­ределений (взаимоопосредствование). См. выше на стр. 221 (рис. 14) поясняющую наглядно-логическую схему “Агрегатные состояния вещества и живой орга­низм, их соотношение". Категориальные определения, характерные для неорганического мира, разделены и исключают друг друга точно так же, как разделены и исключают друг друга твердое и газообразное состоя­ния вещества в неживой природе. Категориальные оп­ределения, характерные для живой природы, подобно живым организмам переплетают "крепким узлом" ка­тегориальные определения неживой природы.

Категории — краски и кисти философа

Философия, в отличие от науки, не связана с каки­ми-то отдельными наблюдениями и экспериментами. Она опирается на весь опыт человека, который неиз­меримо богаче каких-либо наблюдений, эксперимен­тов и связанных с ними гипотез, теорий. Философская картина мира использует язык категорий - фундаментальных понятий, в которых сконцентриро­ван индивидуальный и общественно-исторический опыт человека. Категории — это краски и кисти фило­софа, с помощью которых он пишет картину мира. Специфика философской картины мира и состоит в том, что она является категориальной картиной мира.

Выражение "категориальная картина мира" вполне

правомерно. Слово "картина" давно употребляется в самом широком смысле, в том числе по отношению к миру в целом. Выше я говорил о научной картине ми­ра. В ходу такие выражения "физическая картина ми­ра", "библейская картина мира". Чем же хорошо слово "картина"? Во-первых, "картина" означает нечто "ото­бражающее", передающее определенное видение, чув­ствование человека. Во-вторых, это слово говорит о целостном отображении чего-либо. Уж если картина что-то изображает, то это что-то представляется в це­лостном, осмысленном виде. В-третьих, слово "карти­на" несет ту смысловую нагрузку, что оно включает в себя не только логически осмысленный, рассудочный момент, но и момент интуитивный, конкретно­образный, субъективный.

Выражение "категориальная картина мира" переда­ет тот факт, что описание, объяснение мира осуществ­ляется с помощью категорий, а язык категорий — осо­бый язык, не сводимый ни к формально-логическому рассуждательству, ни к интуитивно-гадательному мышлению.

Задача философа сродни задаче художника, пишу­щего картину. Подобно художнику он передает лишь свое видение мира. Вообще нужно сказать, что фило­софские учения и системы — это лишь ступени в ле­стнице, ведущей к адекватному осмыслению мира. Никто из философов не вправе претендовать на истину в последней инстанции. Самое большее, на что фило­соф может рассчитывать, это убеждение в том, что его взгляды на данном этапе развития философии ближе всего стоят к истине и отвечают духу времени...

Методологическая функция категориальной логики

Категориальный строй мышления выражает кате­гориальную логику, ту высшую логику мышления, ко­торая объединяет интуицию и рассудочную логику.

Располагаясь в определенном порядке в некотором во­ображаемом пространстве мышления категории осу­ществляют смысловую группировку материала, игра­ют роль опорных пунктов, координат, ориентиров мысли. Система категорий есть именно система опор­ных пунктов, координат, ориентиров мышления.

Как опорные пункты категории не дают мысли "гу­лять" в безбрежном пространстве воображения, не да­ют ей "растекаться по древу".

Как координаты, ориентиры категории определя­ют положение мысли и направляют ее в определенное русло. В этом смысле систему категорий можно упо­добить координатной сетке меридианов и параллелей на глобусе. Она позволяет оценить любые факты и сужде­ния, отделить зерна истины от шелухи ложных пред­ставлений.

Методологическая функция категориальной логики реализуется как в виде общего ориентира познаватель­ной и практической деятельности, так и через сово­купность методов, вытекающих из оценки значения отдельных категорий.

Ниже приводится таблица некоторых категорий и соответствующих им методов, способов, отраслей дея­тельности:

ТАБЛИЦА КАТЕГОРИЙ И СООТВЕТСТВУЮЩИХ ИМ МЕТОДОВ И ФОРМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Эта таблица наглядно показывает связь отдельных

категорий с теми или иными методами, способами, от­раслями человеческой деятельности. Из нее также видно, что категории явно или неявно действуют, функционируют в мышлении человека, реализуют себя или начали реализовать себя в виде отдельных осоз­нанных методов, форм деятельности. Например, кате­горию случайности люди издавна бессознательно ис­пользовали в виде способа проб и ошибок, азартных игр или когда бросали жребий. А теперь они совер­шенно сознательно кладут ее в основу метода случай­ного поиска, вероятностно-статистических методов. Осознанный подход к категориям, к категориальной логике позволит как раз провести своего рода инвен­таризацию, классификацию методов и форм деятель­ности, оценить их достаточность или недостаточность с точки зрения полноты охвата категорий. Из таблицы, например, можно уже сейчас видеть, что одни катего­рии хорошо "представлены" в тех или иных методах, формах деятельности, а другие категории слабо пред­ставлены.

17.9.