Глава первая ПОНЯТИЕ О ФОРМАЛЬНО ЛОГИЧЕСКИХ ЗАКОНАХ МЫШЛЕНИЯ

Вопрос о формально-логических законах мышления является одним из основных вопросов логики В решении этого вопроса в истории логики наблюдается острейшая борьба между двумя противоположными пониманиями сущности формально-логиче­ских законов мышления — материалистическим и идеалистичен ским.

Как решает тот или иной логик такие вопросы: что такое мышление, что такое закон мышления, имеют ли законы мышле­ния объективное содержание или являются лишь нормами, созданными самими людьми, отражают ли они определенные свойства вещей и явлений реальной действительности, их связи и отношения или обусловлены мышлением и т. д., зависит от того, как решается основной вопрос философии, вопрос об отно­шении мышления к бытию. Ф. Энгельс писал: « ..теория законов мышления не есть вовсе какая-то раз навсегда установленная «вечная истина», как это связывает со словом «логика» филис­терская мысль. Сама формальная логика остается, начиная с Аристотеля и до наших дней, ареной ожесточенных споров» ^[1].

Марксистско-ленинская философия исходит из безоговорочг ного признания того положения, что вне и независимо от созна­ния человека существует внешний материальный мир. Сознание же человека, его мышление являются не чем иным, как отраже­нием этого мира Противопоставляя свою материалистическую диалектику гегелевской идеалистической диалектике, К. Маркс писал- «Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург

[творец, созидатель] действительного, которое представляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую го­лову и преобразованное в ней* *.

Мышление есть отражение реальной действительности. Но отражение это есть сложный диалектический процесс. Оно на-* чинается с ощущений, восприятий и представлений, которые составляют чувственную ступень, познания.

Таким образом, мышление человека по отношению к окружа­ющей действительности вторично, производно, ибо оно есть от­ражение этой действительности.

Марксистская философия, подчеркивая вторичность мышле­ния по отношению к бытию, к природе, к материи, не отрывает мышление от бытия. Мышление есть отражение реальной дей­ствительности в человеческом мозгу. Мышление есть тоже дей­ствительность, так как оно существует, но в отличие от объек­тивной действительности оно есть субъективная действитель- нрсть, так как существует не вне и независимо от человека (как

природа), а как отражение природы человеческим мозгом.

Но, указывая на связь мышления с объективной действи­тельностью, марксистская философия предостерегает от отож­дествления мышления с объективной действительностью, так как сколько бы ни сходствовали друг с другом мышление и бытие, мышление есть только отражение, «в лучшем случае гриблизительно верное» (Ленин) отражение бытия.

Вульгарные материалисты утверждают, что нет существен­ной разницы между объективной действительностью и мышле­нием. Такое смешение мышления с объективной действитель­ностью, игнорирование его специфики в конце концов ведет к идеализму. «Что и мысль и материя «действительны», т. е. су­ществуют, это верно, — пишет В. Й. Ленин. — Но назвать мысль материальной — значит сделать ошибочный шаг к смешению материализма с идеализмом»^[3].

Итак, специфика мышления заключается в том, что оно является отражением действительности, а всякое отражение может быть или верным, адекватным, т. е. сходным с действи­тельностью, или искаженным. Ф. Энгельс писал: «Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действительности, верные или же искаженные» ^[4].

Одним из условий верности отражения является правильная связь мыслей в процессе рассуждения, т.

Некоторые представители психологизма в логике утвержда- ■ ли, что всякое мышление является правильным, что мышление не может быть неправильным. Так, например, Липпе писал: «Логика есть учение о формах и законах мышления. Определить

ее подробнее, как учение о нормативных законах мышления, или учение о том, как следует правильно мыслить, не требуется, так как мы всегда правильно мыслим, поскольку мыслим»¹. Такое ненаучное понимание мышления привело к тому, что сторонники психологизма смешивали мышление как предмет психологии, как психический процесс с мышлением как предметом формаль« ной логики, как логической структурой, имеющей общечелове­ческий характер, и объявили, что логика есть психологическая дисциплина.

Практика мышления показывает, что мышление не всегда бывает правильным, что человек в процессе познания часто ошибается, вследствие чего результаты его умственной работы не соответствуют действительности.

Чтобы результаты мыслительной деятельности человека бы­ли удовлетворительными, т. е. чтобы они отражали действитель­ность так, как она есть, необходимо наряду с другими условиями соблюдать правильность связи мыслей, т. е. не подменять поня­тия, не противоречить самому себе, обосновывать свои мысли. Эти требования вытекают из формально-логических законов мышления. Но соблюдение требований формально-логических законов еще далеко недостаточно для того, чтобы наши мысли были истинными. Правильный ход мыслей есть только одно из условий достижения истины. Правильность мышления нельзя отождествлять с истинностью мышления, но и нельзя их отры­вать друг от друга, как нельзя отрывать друг от друга формули содержание мышления. Если ход мыслей неправилен, достиже* нне истины становится невозможным, ибо неправильное, непо-* сдедовательное мышление не может отражать объективный мир адекватно. Однако правильность сама по себе не обеспечивает достижения истины, правильность есть только одно из условий достижения истины. Главнейшим условием достижения истины является правильный, научный метод познания, каким является марксистский диалектический метод. Если метод познания не-¹ правилен и если при этом будут соблюдены все требования фор­мально-логических законов мышления, то отражение действи­тельности не может быть адекватным. Так, например, вполне возможно, чтобы метафизик мыслил в согласии с требованиями формально-логических законов мышления, т. е чтобы не подме­нял понятия, не противоречил сам себе, но поскольку он pyκo-