АНТИКОЛОНИАЛЬНАЯ БОРЬБА

Применение принципа легитимной власти исключительно к меж­дународно признанным государствам и к Совету Безопасности ООН было поставлено под вопрос с возникновения в колониях различных движений за независимость.

Однако движения за независимость стремились к тому, чтобы быть признанными в качестве субъектов международного права, и поэтому поднимали вопрос о том, при каких условиях они могут прибегнуть к использованию силы для освобождения своей стра­ны. Чтобы опереться в своем требовании на статью 51 Устава ООН, они ссылались на право самообороны^[136]. Они успешно защи­щали это требование, представляя себя как движения, которые сопротивляются насильственным действиям, лишающим их права на самоопределение. Декларация предоставления независимости колониальным странам и народам, принятая Генеральной Ассам­блеей ООН 14 декабря 1960 г., официально заявила, что нахож­

дение народа под иностранным подчинением, господством и экс­плуатацией является отрицанием основных прав человека, по­скольку это противоречит Уставу ООН и создает препятствие на пути укрепления всеобщего мира и сотрудничества на Земле^[137].

Эти дебаты возобновились в 1970 г. в связи с принятием Дек­ларации о принципах международного права, касающихся отно­шений дружбы и сотрудничества между государствами, соответ­ствующих Уставу ООН. По одной интерпретации, Декларация узаконивает вооруженное сопротивление насильственному отри­цанию самоопределения в ситуации, когда колониальное или ино­странное господство установлено или поддерживается силой, и даже утверждает, что освободительные движения имеют jus belli (право вести войну) в соответствии с Уставом ООН. Согласно другой интерпретации, применение силы является легитимным только как защита от вооруженного нападения, а не как собст­венная силовая инициатива для достижения самоопределения. То обстоятельство, что Устав говорит о сопротивлении, ничего не упоминая о вооруженном сопротивлении, отнюдь не упрощает толкования прав освободительных движений. Таким образом, на уровне международного права вопрос о том, могут ли эти движе­ния легитимно инициировать применение силы или использовать ее только в ответ, остается открытым.

Французский Алжир. Алжирская война за национальное осво­бождение против французской колонизации началась в 1954 г., в том самом году, когда французская армия потерпела во Вьетнаме сокрушительное поражение под Дьенбьенфу^[138]. Фронт националь­ного освобождения (ФНО) начал свои действия в ноябре с ряда вооруженных нападений, совершенных в различных частях алжир-

ской территории. Эта кампания порвала с легалистскими тради­циями прежних алжирских партий, которые стремились к посте­пенной политической реформе колониальной системы. Использо­вание силы рассматривалось ФИО как наилучшее средство обязать другие алжирские партии занять ясную позицию в борьбе за национальное освобождение.

Для того чтобы подавить это движение, французские власти использовали военную силу. Затем они попытались изолировать ФИО от населения, проведя ограниченные политические и соци­альные реформы, привлечение алжирцев на нижние уровни госу­дарственной службы, осуществление земельных реформ. Францу­зы надеялись, что такая политика ослабит и изолирует ФНО и тем самым приведет к возникновению «третьей силы», делающей всякие переговоры с ФНО излишними. Верхушка французских военных была резко против всякого компромиссного решения. Поражение в Индокитае и угроза коммунизма создали настро­ения, при которых очень трудно было принимать политические решения. C французской точки зрения Алжир — BAlgerie Frangaise — был неотъемлемой частью французской территории. Принцип территориальной целостности не рассматривался как предмет для переговоров. Огромное большинство французского населения поддерживало эту позицию. В Алжире проживал мил­лион французских колонистов, так называемых pieds noirs,чье будущее ставилось на карту. В связи с этим Алжир для Франции был гораздо важнее, чем любая иная колония.

Французские власти не сумели подорвать авторитет ФНО. На военном уровне они не сумели ликвидировать военный аппарат ФНО, на политическом — не сумели лишить ФНО легитимности в глазах населения. Французским военным удалось изгнать ФНО из городов, но очистить от него сельские районы они не смогли. Тогда французские власти попытались лишить ФНО граж­данского прикрытия и поддержки. Это было сделано путем пере­мещения сотен тысяч сельских жителей в «фильтрационные лаге­ря» («regroupment camps»). То, как унизительно это было сделано и в каких бесчеловечных условиях оказались люди в лагерях, вызвало волну возмужения и привело к дальнейшему увеличению популярности ФНО. Репрессии французских властей против ал­жирских националистов также укрепляли их авторитет в глазах местного населения.

Отказ французского правительства признать ФНО в качестве легитимной власти непосредственно повлиял на методы ведения войны.

ФНО рассчитывал на военную победу, подобную той, которая была одержана вьетнамцами в сражении под Дьенбьенфу. Но французское правительство было больше заинтересовано в сохра­нении Алжира, чем Индокитая. Поэтому оно посылало все боль­шие контингенты войск в этот регион. В 1956 г. в Алжире нахо­дилось примерно 350 тыс. военных. Французским властям удалось перекрыть границу между Марокко и Тунисом, что затруднило ФНО получение военного снаряжения. В результате ФНО испы­тывал все возрастающие трудности в военных столкновениях с французами, но имел успешные результаты, применяя партизан­скую тактику. В 1958 г. было создано Временное правительство Алжирской Республики, которое стремилось добиться своего при­знания международным сообществом. Алжир получал поддержку от стран «третьего мира», в частности Египта.

Во Франции правительству де Голля, образованному в 1958 г., пришлось сменить политику своих предшественников.

в то время насильственно подвергнута выселению. Де Голль пы­тался модернизировать алжирскую экономику, чтобы получить поддержку алжирской элиты. Но эта политика не имела успеха. Французская позиция по отношению к войне постепенно менялась. Для экономики Франции Алжирская война стала тяжелым бреме­нем: война затрудняла модернизацию, отвлекала внимание поли­тического руководства от проведения необходимых политических и экономических реформ. Для большой части французской элиты, поставленной перед необходимостью укрепить позиции Франции в процессах мировой конкуренции и европейской интеграции, проблема Алжира не могла быть приоритетной.

В сентябре 1959 г. де Голль признал право алжирского народа на национальное самоопределение и объявил, что гражданам Ал­жира предоставлялся выбор из трех вариантов: полная интеграция Алжира с Францией (возможность чего была практически исклю­чена самим де Голлем), полная независимость или автономия в союзе с Францией. Решение следовало приняь по результатам референдума. Среди французских военных оппозиция такому ком­промиссному решению привела в апреле 1961 г. к путчу, который был быстро подавлен французскими властями. Со своей стороны ФНО организовал многочисленные демонстрации в Алжире, кото­рые показали, что только он должен быть признан единственной законной властью на территории Алжира. Профранцузские ал­жирские политики были тем самым устранены из переговорного процесса. В конечном счете переговоры между двумя воюющими сторонами привели к соглашению о независимости Алжира, кото­рое получило поддержку подавляющего большинства населения как во Франции (90%), так и в Алжире (99%). Однако какое-то время, продолжались столкновения между французскими под­польными боевиками (Organisation de FArmee Secrete, OAC), кото­рые отвергли соглашение, и ФНО. Но в конце концов, к июлю 1962 г. Алжир стал независимым.

В описанной ситуации, как и во многих войнах, соображения французских властей в духе jus ad bellum оттеснили на задний план принципы jus in bello. Французские власти в Алжире заявляли о своей цивилизующей миссии (mission Civilisatrice), проводя поли­тику, которая нарушала базовые гуманитарные нормы. Критика французских властей как со стороны все более широких слоев общественности внутри страны, так и во всем мире ослабила их позицию и внесла решающий вклад в их поражение.